Протоиерей Владимир Переслегин.

Переслегин Владимир, протоиерей, клирик Чеховского района Московской области, член Епархиального отдела по реставрации и строительству, публицист, апологет виртуального миссионерства, интернет-активист, сторонник и пропагандист масонской версии об "отречении" Св. Мученика царя Николая II от престола и демагогии об "угрозе антисемитизма", распространитель либеральной клеветы в отношении царя Иоанна Грозного и Григория Распутина, проповедник индифферентного отношения к процессам антихристовой глобализации, апологет богоборческого присвоения личных кодов вместо христианских имён, противник богослужебного изобразительного языка иконы, идеолог "душевного искусства" (см. цитаты в конце статьи) и обмирщённой религиозной живописи по западному образцу, пристрастный почитатель насыщенного языческими образами творчества Пушкина.

Родился в 1961 году.
В 1984 году окончил Московский архитектурный институт (МАРХИ).
В нарушение 14-го Правила VI Вселенского Трулльского Собора, гласящего: «дабы во пресвитера прежде тридесяти лет не рукополагати, аще бы человек и весьма достоин был, но отлагати до уреченных лет», Владимир Переслегин
19 августа 1989 года хиротонисан митрополитом Крутицким и Коломенским Ювеналием в Успенском храме Новодевичьего монастыря.
В нарушение 15-го Правила того же Собора: «Аще же кто, в какую бы то ни было священную степень, поставлен будет прежде определенных лет: да будет извержен», протоиерей Владимир Переслегин не извержен из священного сана.
В 1993 году в конфликте между Ельциным и Верховным Советом, развалившими СССР, поддержал "белый дом", объявив его депутатов (в большинстве коммунистов и атеистов) – страдающим Телом Христовым.
В 1996 году поддержал на выборах на пост президента РФ кандидата от КПРФ Геннадия Зюганова. Переслегин проявил чудеса идеологической изворотливости, объясняя, почему церковь должна теперь поддерживать лидера коммунистов, известных своим недавним воинственным безбожием.
В 1997 году, спустя 8 лет после рукоположения, окончил духовную семинарию.

В 2010 году публично выступил за почитание подложных останков, выдаваемых за "святые мощи" Царской Семьи, цинично обвинив монашествующих, прихожан, паломников и строителей монастыря на Ганиной Яме, а по сути – всех членов Русской Православной Церкви, в "страхе и равнодушии", и объявив пожар после взрыва 14 сентября 2010 года "наказанием Божиим". Цитата:

"Почти полное равнодушие к Царю Николаю среди церковных людей – факт. Именно к самому Государю, его личному подвигу, его святости. Его собственная позиция мало кому интересна. Либералы внутри Церкви считают его Отречение преступлением (Кураев, Солженицын), противоположные им почитатели Распутина и Грозного – подделкой. Это, между прочим, говорит о равнодушии к Истине. Мы не видим ни одного церковного историка, сражающегося за историческую истину в отношении Государя. несмотря на то, что подлинность останков Царской семьи доказана экспертизой, в патриотической среде боятся почитать их мощи. Боятся прослыть “масонами”, “ставленниками жидов” и т. д. Страх и равнодушие поразили всех. Да, это наказание Божие за равнодушие Русских к Православию – то, что в Новолетие 7519 года сгорел храм на Ганиной Яме, в монастыре Царственных Мучеников" (1).

               Скрин записи:
Переслегин признаёт лжемощи
Миф об "отречении царя" Переслегин доводит до абсурдного утверждения: "Кто смеет говорить, что он не отрекся, отменяет Голгофу и Крест его страданий" (2).

В октябре 2013 года протоиерей Владимир Переслегин в нарушение церковных канонов публично обвинил архиерея не своей епархии епископа Смоленского и Вяземского Исидора, совершившего после православного молебна облёт с иконой Божией Матери над канонической территорией, чтобы её благословить, в "магизме" и "лукавстве": "А когда это по сути магический «облет» для себя, между собой — с мыслью, что этот облет на что-то повлияет, это лукавство..." (3). "Магизмом" протоиерей Владимир Переслегин считает несогласие с любым его собственным мнением, противоречащим учению Церкви (4).
В толковании на Мф. 12:27 Евфимий Зигабен пишет об ответе Спасителя на фарисейское обвинение в "магизме" : «Так как они изгоняют бесов и вы их не обвиняете, то они сами будут вашими судьями и осудят вас, но не за то, что вы совершили в своей жизни (ибо это дело одного Бога), а за эту клевету...»

Протоиерей Владимир Переслегин проповедует неправославное учение об отсутствии страстей у грешников в аду: "на том свете у грешников нет страстей" (5).

Между тем, Предание Православной Церкви свидетельствует о противоположном: 
Collapse )

Особое место в мировоззрении протоиерея Владимира Переслегина занимает убеждение, что ему, вопреки заповеди Божией о неосуждении, предоставлен некий "христианский суд" над людьми (в том числе над теми, кто эту заповедь не забыл): «Вадим – и не он один – заявляет: «Вы судите живых людей, называя их блудницами, атеистом. Это серьезные грехи». То есть мы — называющие блудницами и убийцами блудниц и убийц — серьезные грешники. Вадим — и единомысленные ему — праведники. Они «не осуждают», они «мертвы для осуждения кого-либо», они демонстративно уклоняются от порицания нераскаянных и наглых преступников. Но это лицемерие, фарисейское лицемерие» (6).
«Мы – Христиане – чтобы суд выносить... Мы не судим Божиим судом, но судим судом Христианским, судом рабов Божиих, которым открыта Истина и правда» (7).


Вот что пишет о таком ложном самомнении, в частности, Преподобный Дорофей Палестинский: «Иное же дело злословить или порицать, иное осуждать, и иное уничижать. Порицать – значит сказать о ком-нибудь: такой-то солгал, или разгневался, или впал в блуд, или сделал что-либо подобное. Вот такой злословил брата, т. е. сказал пристрастно о его согрешении. А осуждать – значит сказать: такой-то лгун, гневлив, блудник. Вот сей осудил самое расположение души его, произнёс приговор о всей его жизни, говоря, что он таков-то, и осудил его, как такого – а это тяжкий грех. Ибо иное сказать: «он разгневался», и иное сказать: «он гневлив» и, как я сказал, произнести таким образом приговор о всей его жизни. А грех осуждения столько тяжелее всякого другого греха, что Сам Христос сказал: «лицемере, изми первее бревно из очесе твоего, и тогда прозриши изъяти сучец из очесе брата твоего» (Лк. 6, 42), и грех ближнего уподобил сучку, а осуждение – бревну. Так-то тяжело осуждение, превосходящее всякий грех».

По толкованию Святых отцов, в Евангельской заповеди не оставлять вящщая Закона: "суд, милость и веру" (Мф.23:23), под судом подразумевается правый разбор дел, а не осуждение кого-либо.

Некоторые цитаты из высказываний протоиерея Владимира Переслегина о церковном искусстве:
"В иконе перспектива не имеет никакого значения кроме художественного" (8).
"Значение церковного искусства лишь прикладное: художественное и душевное" (9).

Статья будет пополняться новыми материалами.








Второе письмо изгнанников с Ангары о церковных событиях всвязи с действиями м. Сергия Страгородского


Второе письмо изгнанников с Ангары (Весна 1928 года).

          Боголюбивейший и дорогой собрат. Так как я не имею возможности лично с Вами побеседовать, то доставлю себе удовольствие это настоящим письмом. Конечно, моя речь будет о текущих церковных событиях. Много печального происходит в наши дни. Особенно печально то, что наши первоиерархи ведут Российскую Церковь к потере свободы и к рабской зависимости, и все это делается так хитро и тонко, что пока их “деяния” нельзя подвести ни под какие каноны.
          Ни для кого уже не секрет, что наши архиереи назначаются не м. Сергием и патриарш. Синодом, а кем-то иным. Не секрет и то, что все многочисленные перемещения архиереев (вопреки канонам), сделаны не для польза Церкви, а по указке кого-то слева. Разве нам не известно, что назначенный Москвой архиерей, по приезде своем на место служения, должен явиться к местным “вершителям церковных судеб”, у них выдержать нечто вроде экзамена, и только после этого легализуется епископ? Мне известны случаи, когда епископы, присланные Москвой с соответствующими бумагами, все-таки не были допущены к управлению своими епархиями; те же, кои допущены, – имеют ли они право свободного объезда своих епархий? Не испрашивают ли они на каждую поездку разрешения и не дают ли они отчета в своей деятельности органам гражданской власти? А как проходят теперь назначения епископами епархиальных управлений и отцов благочинных? Свободны ли в этой области епископы? Не получают ли они указаний, а то и приказаний, кого назначать и кого увольнять?.. Хотя этих и подобных им многих «деяний» нельзя подвести ни под какие каноны, но от такой “легализации” веет ужасом. Говорили мне, что будто бы член Синода архиеп. Филипп (Гумилевский) сказал: «Мы будем делать всевозможные уступки, но когда дело коснется веры, тогда ничего не уступим». Но так ли говорили и поступали святые? Не умирали ли святители за свободу Церкви, за ее священные предания, уставы, даже за священные книги и сосуды…
          Что же касается поминовения за богослужением власти, то это”деяние” м. Сергия и не нарушает какого-либо церковного правила, но оно осуждается голосом христианской совести. Как возношение в ектениях имени своего епископа, так и поминовение власти, есть нечто иное, нежели молитвы за них. Если мы за богослужением поминаем своего епископа, то этим выражаем свое подчинение ему: иначе разрешалось бы на ряду со своим епископом, возносить имена и других епископов иноепархиальных; однако это нигде не делается; для желающих молиться об иноепархиальных епископах имеется прошение: “о милости, жизни, мире и здравии”. Подобно сему наша Российская церковь, до революции, возношением за богослужением имени императора выражала не свои молитвы о нем, а вернее всего свою зависимость от него, как от блюстителя ее интересов и до некоторой степени главы ее… Каково же настоящее отношение православной церкви к сов. власти, чтобы поминать ее за богослужением? Если мне возразят, что Христос заповедал молиться о врагах и гонителях, то я отвечу: пусть нам укажут молитву о власти, а они пользуются для этого прежней формулой возношения. При том для меня не понятно, как быть со следующим за сим прошением: “о пособити и покорити под нозе его всякого врага и супостата”? Ведь оно ни кем доселе не отменено… Быть может и его читать? Но тогда, о чем мы молим и против кого направляем свои прошения?.. Удивления достойно то обстоятельство, что молиться о властях заставляют нас тогда, когда этого моления не желают ни сама власть, ни верующие. Почему же так ратуют о сем наши архипастыри? Не думаем, чтобы от них требовала этого сов. власть, ибо безбожникам не нужна и молитва; что же касается духовенства и народа, то у них предполагаемое поминовение за богослужением сов. власти вызывает одно только негодование и возмущение. Быть может, наши первоиерархи пришли к убеждению в необходимости молиться о власти, тогда пусть они возьмут на себя труд составить такие прошения, которые были бы приемлемы верующими и в устах их были бы действительно молитвами; как, например: «Еще молимся: о еже во власти сущих, да Господь Бог избавит их от всех бесовских навождений, приведет к покаянию, исправлению, возглаголет в сердцах их мир и благое о церкви Своей святей»…

          Итак положение Церкви тяжелое. Но как быть нам? Можем ли подчиняться мы тем первоиерархам, которые стали на опасный путь, ведущий Церковь Христову к новым великим страданиям? Прежде всего нужно хорошо уяснить себе то обстоятельство, что .для Церкви Христовой не может быть большего зла, как раскол. Никакие гонения и насилия не могут нанести церкви такой раны, как раскол. Раскол – это вечно ноющая, вечно мучающая Церковь рана. И горе тому, кто ее нанесет телу Христову. Не даром св. Отцы говорили, что грех раскола не смывается даже мученической кровью. Посему на церковный раскол с душевной болью можно идти тогда только, когда испробованы все другие пути и средства спасения верующих. И так мы ни в коем случае не можем чинить раскола. Мы должны стоять на страже чистого православии и прилагать всевозможные меры любви и обращения к совести тех, кто сознательно или бессознательно ведет Российскую Церковь к новому расколу. Мы не совершим раскола, но если увидим, что нашими первоиерархами нарушается и попирается самый дух православия; «легализованная Церковь» превращается в один из отделов “СОЧИ” (секретно особая часть при ГПУ); пастыри связываются неприемлемыми их совестью требованиями – тогда с сердцем, облитым кровью и слезами, мы должна встать на защиту истины и сказать: “Архипастыри и пастыри. Мы отходим от вас, ибо вы уже отошли от правды Божией, вы создали новые направления в Церкви Божией. От этого нового направления – от этого раскола мы уходим. Грех же раскола лежит на вас”. – Но вы спросите: как же все это можно провести на деле? Кто должен взять на себя почин? Может ли это сделать каждый христианин? Когда и кто правомочен объявить верующим, что час разрыва с первоиерархом наступил? Осуждать еретиков и раскольников правомочна одна только Церковь (“если Церковь преслушает, да будет же тебе, яко язычник и мытарь” – Мф. 18:17). Выразителем же воли церковной является собор. Но как быть в то время, когда собору нельзя собраться? Тогда суждения по поводу того или иного церковного явления произносят епископы. Их же суждения не есть еще окончательный приговор, но есть авторитетнейший голос в Церкви; они являются стражем Церкви и ими в междусоборный период управляется Христова Церковь. Следовательно, и в настоящем деле, почин и решение принадлежит епископату. Но как это можно провести? – Епископы, ввиду нарушения духа и буквы канонов, в одиночку и группами должны посылать свои протесты м. Сергию, моля его свернуть с неправого пути. Если эти протесты не возымут действия, тогда они, согласясь между собой (можно и через посредство переписки), сообщают м. Сергию, что они отселе уже не считают его заместителем Патриаршего Местоблюстителя, осуждают взятое им церковное направление и отделяются от него. То же объявляется и всем верующим. С этого момента совесть духовенства и верующих становится свободной от всякого рода действии (приказаний, запрещений) м. Сергия и состоящего при нем синода. Отошедшая же от м. Сергия православная Церковь может управляться или одним из старейших иерархов или, как это было во время заключения патриарха Тихона, каждая епархия – своим архипастырем. – Какую же роль во всем этом несут священники и верующий народ? Судить и запрещать архипастырей они не могут; не могут они также без епископов отходить от епископата. Но это не значит, что они должны бездействовать. Как воины совместно с вождем, так и они совместно епископами должны бороться за истину и ее защищать. Как разведчики на войне не дают покоя своим начальникам, но, приходя с различных мест разведки, сообщают им об опасности, так и верующие, не пройдет опасность для Церкви, должны возбуждать в своих пастырях дух ревности, бодрствования и стойкости и всячески (духовно и материально) поддерживать их, дабы те безболезненно и право правили слово истины. Молитесь же горячо за своих архипастырей и пастырей, возьмите на себя заботы об их семьях, дабы пастырь видел, что его семья не будет нищенствовать без него, и тогда смело, с любовью, а когда потребуется и с настойчивостью, сообщайте ему мнения и суждения верующих по разным вопросам церковной жизни. Опираясь на ревность и любовь своей паствы и побуждаемый ею, пастырь будет истинным отражением православия. А это – залог правого пути Церкви. Есть еще и другой, менее болезненный, путь. Т.к. м. Сергий не есть Патриарший Местоблюститель, а только заместитель патриаршего местоблюстителя м. Петра Крутицкого, и это заместительство он несет, как послушание нынешнему Главе Российской Церкви м. Петру, то для каждого ясно, что м. Петр, когда угодно, может освободить м. Сергия от сего послушания и возложить оное на другого архипастыря. Точно так же сами собою падают все права и обязанности м. Сергия, как Заместителя Патриаршего Местоблюстителя, в случае смерти м. Петра.
          Вот те мысли, которыми считаю нужным поделиться с вами, моля Господа о Вашем умудрении и укреплении. Передайте мой привет и благословение Божие всем близким.
Е.А.

Источник: ГА РФ. Ф. Р-5919. Оп. 1. Д. 1. Л. 135 об., 136, 136 об., 137
Впервые опубликовано на сайте Антимодернизм.ру

Фрагмент из письма Изгнанников с Ангары ранее был опубликован в книге под ред. о. Александра Мазырина (Алчущие правды: Материалы церковной полемики 1927 года. М.: ПСТГУ, 2011. С. 75-76), с неправильно указанным листом.

Архиепископ Серафим (Соболев) о сергианстве. Оглавление. Вступление.

Оглавление.
Вступление.

I. Сущность воззрения архимандрита Сергия (Страгородского) на дело нашего спасения: взгляд на Христа не как на страдательное орудие умилостивления, а как на Восстановителя нашего падшего естества. Отрицание правового понимания спасения в его основе. Отношение к этому воззрению Свящ. Писания и святоотеческого учения в лице Еп. Феофана-Затворника.

II. Отрицательное отношение архимандрита Сергия (Страгородского) к доброделанию из-за наград и наказаний. Признание им единственного вида христианского доброделания: из-за любви к добру и к Богу. Несостоятельность такого взгляда с точки зрения святоотеческого учения и самой жизни. Ниспровержение всего Божественного домостроительства, как плод этого отрицания.

III. Свидетельства Священного Писания и св. отцов в пользу правового жизнепонимания, или доброделания из-за наград. Учение архимандрита Сергия (Страгородского), не допускающее возможности правовых отношений между Богом и людьми. Несостоятельность ссылки на текст из книги Иова для доказательства этого неправильного мнения.

IV. Несостоятельность ссылки архимандрита Сергия (Страгородского) на святоотеческое учение для доказательства невозможности существования правового отношения между Богом и людьми.

V. Дальнейшие ссылки архимандрита Сергия (Страгородского) на святоотеческое учение для подтверждения своего отрицания правового жизнепонимания. Несостоятельность этих ссылок. Несообразности, проистекающие из отрицания А. Сергием правового доброделания.

VI. Вопрос о соотношении благодати и свободной воли в деле нашего спасения. Краткое изложение православного учения по сему вопросу на основании свидетельств Свящ. Писания и св. отцов Церкви, по преимуществу, преп. Иоанна Кассиана.

VII. Неправильный метод архимандрита Сергия (Страгородского) в пользовании святоотеческим учением; одностороннее и отрывочное приведение им цитат без их связи к целостному воззрению св. отцов на совершение нашего спасения. Неудачная ссылка на толкование св. Златоустом апостольских слов: Рим. 6, 23.

VIII. Несостоятельность утверждения, что правовое жизнепонимание не соответствует истинному представлению о Боге, как Боге любви.

IX. Несостоятельность положений архимандрита Сергия (Страгородского), что Бог не требует Себе удовлетворения, ибо Он прощает нам туне; и что ветхозаветный закон, представляющий Бога блюстителем правды, прекратил свое существование с пришествием Христа.

X. Невольное признание архимандритом Сергием (Страгородским), в противоречие самому себе, необходимости правового жизнепонимания при мысли об участи праведников и грешников на страшном суде. Несостоятельность ссылки на слова св. Григория Нисского, св. Иоанна Златоуста, Климента Александрийского и преп. Исидора Пелусиота.

XI. Заявление архимандрита Сергия (Страгородского) о непреклонности своего отрицания правового жизнепонимания. Доказательства этого отрицания. Их несостоятельность.

Заключение.



Вступление.

          В своей книге "Православное учение о спасении" Архимандрит Сергий (1) решает главный вопрос христианства, имеющий для нас важное жизненное значение. И это значение понятно, ибо говорить о спасении, это значит, иметь в виду наше истинное счастье: и настоящее временное, и будущее – вечное.
          Но насколько данный вопрос имеет такое важное значение для нашей жизни, настолько он является глубоким и трудным для богословского мышления и именно потому, что он, прежде всего, есть вопрос жизненный. Для правильного его решения надо, чтобы последнее исходило не столько от нашего ума, сколько от нашего чистого сердца. Здесь, в особенности, следует помнить слова Христа: Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят. (2) Чистота сердца есть плод истинной христианской жизни, есть следствие победы христианина над страстями благодатию Св. Духа через великие нравственные усилия свободной воли.
          Ясно отсюда, что только в богословии святых отцов Церкви, основанном на их святой жизни, на их сердечной чистоте, мы можем найти незыблемыя основания для безошибочного решения богословских вопросов и, в частности, вопроса о спасении.
          Правда, в книге архим. Сергия мы находим поразительное изобилие цитат из святоотеческих творений, приводимых автором в качестве основания для его взгляда на дело нашего спасения. Но в то же время здесь, к сожалению, наблюдается неправильный метод пользования творениями св. отцов Церкви, изречения коих приводятся при свете их толкования автором в пользу его собственного взгляда на спасение. В итоге получается учение о спасении, принадлежащее не Свящ. Писанию и святым отцам, а самому архим. Сергию.
          Отсюда понятно, в каком ошибочном положении оказывается архим. Сергий в его учении о спасении. Он убежден, что главная его мысль, из которой он исходит, основывается на Божественном Откровении и святоотеческом учении. Мы имеем в виду его отрицательное отношение к доброделанию из-за страха наказаний и ради наград, что именуется им "правовым жизнепониманием в деле нашего спасения". (3) Эта мысль не только не находит себе опоры в Богооткровенном и святоотеческом учении, но противна ему.
          Да и как может быть иначе, когда и Свящ. Писание и св. отцы внедряют в нас противоположную мысль, а именно, что наша нравственная деятельность, пока мы не достигли совершенства и не можем исполнять Божественных заповедей по совершенной любви к Богу, должна побуждаться страхом наказаний и надеждой на получение от Бога награды.
          Правда, архим. Сергий это сознает. Он даже заявляет, что правовое отношение наше к Богу, или совершение нами добра из-за наград является предварительной ступенью в нашем нравственном развитии. (4) Это заявление равносильно признанию, что правовое отношение наше к Богу входит в самый состав христианской нравственности и является ее фундаментом.
          Однако, в полное противоречие самому себе, т.е. данному своему заявлению, архим. Сергий в другом месте своей книги изображает представителя правового доброделания в таких отрицательных чертах, что называет его даже "врагом Божиим". (5)
          Таким образом, воззрение архим. Сергия на правовое доброделание, не будучи основанным на Свящ. Писании и святоотеческом учении, при такой неясности и противоречивости, является неправильным.
          Но архим. Сергий не ограничивается отрицанием правового элемента в нашей нравственной деятельности, ведущей ко спасению: он отрицает его и в самой основе нашего спасения. Этою основою является искупление, совершенное нашим Спасителем на кресте, во исполнение требования не только Божественной любви, но, прежде всего, Божественного правосудия. И в этом отрицании архим. Сергий расходится с Свящ. Писанием и святоотеческим учением. Поэтому и здесь понимание спасения у архим. Сергия, как проистекающее из отрицания им правовой точки зрения, является неправильным.
          Эта неправильность еще более увеличивается, если мы примем во внимание мнение архим. Сергия, что "правовое доброделание" является признаком, который отличает инославных христиан от православных. Наша св. Церковь не отвергает правового элемента в деле нашего спасения, так как учит, что как в основе его — в искупительной жертве Христа, необходимо было действие Божественнаго правосудия, так и в самом процессе его, в нашей нравственной деятельности, нельзя игнорировать этого Божественнаго свойства и основанного на нем нашего доброделания из-за наград, или, выражаясь языком архим. Сергия, — нашего правового доброделания.
          Поэтому, как мы можем отличаться от инославных христиан в вопросе о правовом доброделании, (6) когда последнее в своей сущности принадлежит и православным христианам? Не в этом заключается наше главное отличие от инославных христиан, а во внутренней возрождающей благодати Св. Духа, которая в своих проявлениях присуща только православным христианам.
          Если бы архим. Сергий имел в виду эту возрождающую благодать, как самое главное и существенное наше отличие от инославных христиан и от всех иноверцев, то не поставил бы во главу угла в своем труде отрицание правового жизнепонимания в деле нашего спасения, ибо не это понимание является здесь самым главным и существенным. Тогда и его учение о спасении совпало бы с Богооткровенным и святоотеческим и не имело бы тех недостатков, коими оно изобилует, не смотря на то, что архим. Сергий пытается, но тщетно, его обосновать на Свящ. Писании и учении св. отцов Церкви.
          Обратимся к самому учению архим. Сергия о спасении.

1) Архимандрит Сергий (Старогородский), ныне Митрополит Московский, "Православное учение о спасении". Казань. 1898.
2) Мф. 5, 8.
3) Термины: "правовое жизнепонимание", "правовое доброделание" "правовое отношение к Богу" не встречаются ни в Свящ. Писании, ни в святоотеческой литературе. Эти термины вводит архим. Сергий в своем труде для обозначения доброделания из-за страха наказаний и ради наград.
4). "Православное учение о спасении", стр. 18.
5) ibid., стр. 58.
6) Этому вопросу архим. Сергий уделяет много внимания в введении к своей книге: "Православное учение о спасении", стр. 12-55.

Архиепископ Серафим (Соболев) о сергианстве. Глава I.

Глава I.

Сущность воззрения архим. Сергия на дело нашего спасения: взгляд на Христа не как на страдательное орудие умилостивлении, а как на Восстановителя нашего падшего естества. Отрицание правового понимания спасения в его основе. Отношение к этому воззрению Свящ. Писания и святоотеческого учения в лице Еп. Феофана Затворника.

          По словам архим. Сергия, Церковь наша "видит во Христе не страдательное орудие умилостивлении, а восстановителя нашего падшего естества".(1)
          В этих немногих словах выражается сущность всего его воззрения на дело нашего спасения. Здесь отвергается правовое понимание спасения в самой его основе. Этою основою является искупительная крестная жертва Христа, которая, по учению Православной Церкви, совершилась в удовлетворение Божественнаго правосудия для уничтожения первородного греха и всех наших личных грехов.
          Как возможно допустить, чтобы наша Церковь не смотрела на Христа, как на страдательное орудие умилостивлении, когда св Иоанн Богослов в первом своем послании говорит: Той (Сын Божий) очищение (умилостивлении) есть о гресех наших, не о наших же точию, но и о (грехах) всего мира (2) Бог возлюби нас и посла Сына Своего очищение (в умилостивлении) о гресех наших (3) О том же самом свидетельствует и Ап. Павел, говоря, что Иисуса Христа предположи Бог очищение верою (в жертву умилостивлении) в крови Его... за отпущение прежде бывших грехов (4)
          Естественно, что такое воззрение Божественнаго Откровения на Христа нашло себе выражение и в святоотеческом учении. В своей книге архим. Сергий нередко ссылается на Еп. Феофана Затворника, глубоко, по его словам, проникнутого святоотеческим учением; (5) но как раз в его творениях мы и находим утверждение правовой точки зрения, отвергаемой архим. Сергием, и подробное раскрытие богооткровенной истины, что крестная смерть Христа есть умилостивительная жертва. Еп. Феофан учит, что крестная смерть Христа совершилась не только, в силу Божественной любви к нам, но и в силу Божественнаго правосудия, как его удовлетворение, или как умилостивительная жертва. Святитель очень обстоятельно выясняет всю необходимость этой умилостивительной жертвы для удовлетворения Божественной правды. Он показывает, что примирить людей с Богом, что то же — отменить Божественный приговор с проклятием в словах: Воньже аще день снести от него, смертию умрете (6) не могла смерть кого-либо из человеческого рода. Ибо эта смерть ничего умилостивляющего не представляет. Она есть только кара за грехе. (7) Отменить же этот Божественный приговор просто по любви Божией, помимо Божественного правосудия, т.е. без умилостивительной жертвы, Господь не мог. Тогда эта любовь Божия оказалась бы поблажающей снисходительностью. Кроме того, Господь оказался бы неверным в Своих словах. (8) Ясно, что Господь мог отменить сей приговор, это проклятие только через удовлетворение Своего Божественного правосудия, и через это удовлетворение проложить нам путь к восприятию Его великой Божественной любви. Нужно всегда помнить, что Бог есть не только любовь, но и правда, что Он милует праведно, а не по произволу. (9)
          Поэтому "для снятия вины греха и клятвы, учит Еп. Феофан, требуется полное удовлетворение правды Божией, оскорбленной грехом.... необходима жертва умилостивлении, которая, удовлетворяя правде Божией и умиротворяю душу грешника, примиряла бы Бога с человеком и человека с Богом". Такою умилостивительной жертвою и могла быть только смерть Богочеловека. Вот почему "Сын Божий и Бог, говорит Еп. Феофан, воплотился, крестною смертию принес Богу жертву умилостивлении за род наш, снял с нас вину греха и примирил нас с Богом". (10)
          Если мы обратимся к свидетельствам Свящ. Писания, то увидим, что вся неизреченная любовь Божия могла излиться на нас только после умилостивительной крестной жертвы Христа. Только и единственно через нее Спаситель мог сделаться Восстановителем нашего падшего естества благодатию Св. Духа, почему Он и сказал ученикам: Уне есть вам, да Аз иду. Аще бо не иду Аз, Утешитель не приедет к вам, аще ли же иду, послю Его к вам. (11)
          В своем послании к Римлянам Ап. Павел говорит, что Иисуса Христа предположи Бог очищение верою (предложил Бог в жертву унилостивления) в крови Его, в явление правды Своея, за отпущение прежде бывших грехов. (12) Аще бо, продолжает речь Апостол в том же послании, врази бывше примирихомся Богу смертию Сына Его, множае пане примирившеся спасемся в животе Его (13) Он, говорится в послании к Евреям, единою... во отметание греха, жертвою Своею явися (14) Тогда рече; се, иду сотворити волю Твою, Боже... О нейже воли освящени есмы принесением тела Иисус Христова единою. (15) Бог, пишет Ап. Павел римским христианам, Сына Своего посла... и о гресе осуди грехе во плоти, да оправдание закона исполнится в нас, не по плоти ходящих, но по духу. (16) Не ведевшего бо греха по нас грехе сотвори (сделал для нас жертвою за грехе), да мы будем правда Божия о Нем (в Нем... праведными пред Богом). (17)
          Таким образом, из Божественного Откровения видно, что между умилостивительной крестною жертвою Спасителя и нашим возрождением наблюдается такое же соотношение, какое бывает между причиною и следствием.
          Конечно, с этою Богооткровенною истиною не может расходиться и святоотеческое учение. Вот почему тот же Еп. Феофан Затворник, выражая святоотеческое учение, говорит, что для спасения нашего потребны: во-первых, умилостивлении Бога, снятие с нас клятвы законной и возвращение нам Божия благоволения, во-вторых, оживотворение нас умерщвленных грехом, или дарование нам новой жизни.
          "Если неумилостивленным к нам пребудет Бог, мы не можем получить от Него никакой милости; если не получим милости, благодати не сподобимся; если благодати не сподобимся, новой жизни возыметь не возможем". (18)
          Так из вышеизложенного очевидна истина, что Христос сделался Восстановителем нашего падшего естества именно потому, что Он был страдательным орудием умилостивлении.
          Но ясно отсюда и то, что, отвергая в учении о нашем спасении правовое воззрение через отрицание взгляда на Христа, как на умилостивительную жертву, мы не только впадаем в одностороннее понимание дела нашего спасения, но и ниспровергаем Божественное домостроительство в самой его основе. Иначе сказать, отрицая в нем действие Божественного правосудия и полагая здесь все дело в любви Божией, мы тем самым отрицаем все спасительные для нас следствия, которые проистекают от крестной смерти Христа, как умилостивительной жертвы.
          К такому печальному выводу приводит учение архим. Сергия о спасении и, в частности, об искуплении, в силу своей односторонности. Эта односторонность наблюдается и в его воззрении на спасение, как на дело, которое совершается в нравственной христианской деятельности самого человека.

1) Православное учение о спасении", стр. 24.
2) 1 Иоан. 2, 2.
3) 1 Иоан. 4, 10.
4) Рим. 3, 25; сравн.: Евр. 2, 17. Здесь — в 25 ст. 3-й гл. послания к Римлянам, как и в двух предшествующих цитатах Свящ. Писания (I Іоан. 2, 2; 4, 10), слово "умилостивлении" обозначено в славянском тексте словом "очищение". Эти слова различаются между собою только по форме. По существенному же своему значению они, в данном случае, тождественны. В своем толковании указанного стиха и, в частности, слова "очищение", каковое толкование мы уже приводили в своем разборе статьи М. Антония, Еп. Феофан-Затворникъ говорит: "В день очищения или всеобщего покаяния сынов Израиля... первосвященник входил с жертвенною кровью во святая святых, и кропил кровью седмижды на очистилище (Исх. 25; Лев. 16). Что прообразовательное очистилище давало однократно и на один год, то в Господе кровью Его, на Нем сущею, дается непрерывно и во все века веков! Сию истину и внушает Апостол, когда говорит, что Бог от века положил быть Господу Иисусу Христу для нас очистилищем или умилостивилищем..., Так толкуют все наши полковники. Полнее всех изобразил это бл. Феодорит". (Еп. Феофан-Затворникъ. Толкование I-ѴIII гл. посл. св. Ап. Павла к Римл., стр. 230).
5) "Правосл, учение о спасении", стр. 184.
6) Быт. 2, 17; Еп. Феофан, Толкование посл. Ан. Павла к Галатам, стр. 242-246. М, 1893.
7) Еп. Феофан. "Начертание христианского нравоучения", стр. 13.
8) Быт. 2, 17.
9) Еп. Феофан. Толков. 1-ѴIII гл. посл. св. Ап. Павла к Римлянам, стр. 228-232.
10) Еп. Феофан. "Начертание Христ. нравоучения", стр. 12-13, 16.
11) Иоан. 16, 7.
12) Рим. 3, 25.
13) Рим. 5, 10.
14) Евр. 9, 26.
15) Евр. 10, 9-10.
16) Рим. 8, 3-4.
17) 2 Кор. 5, 21.
18) Еп. Феофан.. Начертание христианск. нравоучения", стр. 11.

Архиепископ Серафим (Соболев) о сергианстве. Глава II.

Глава II.

Отрицательное отношение архим. Сергия к доброделанию из-за наград и наказаний.
Признание им единственного вида христианского доброделания: из-за любви к добру и к Богу.
Несостоятельность такого взгляда с точки зрения святоотеческого учения и самой жизни.
Ниспровержение всего Божественного домостроительства, как плод этого отрицания.

          В начале первой главы своей книги архим. Сергий, цитируя слова св. отцов, рассуждает правильно о значении вообще добрых дел для нашего спасения. Он говорит: "Мы веруем,... что "Бог удостаивает части каждого соответственно его добрым делам" (св. Кирилл Александрийский, т. I, стр. 227); что "нет другого пути (получить отпущение грехов и надежду на наследство обещанных благ), кроме того, чтобы, познавши нашего Христа и смывшись крещением... вы жили потом без греха" (св. Иустин Мученик. Разговор с Трифоном 44); что "после благодати Божией, надежду спасения нужно полагать только в собственных делах" (Златоуст. In Io Hom. XXI, 3)". (1)
          Но одновременно архим. Сергий высказывается против доброделания из-за наград и наказаний. Такое отношение к делу спасения определяется им, как правовое, (2) которое подробнее уясняется в его книге следующими чертами. Прежде всего, по словам архим. Сергия, у человека, делающего добро ради наград, желание спасения исходит из себялюбия. Последнее заставляет такого человека ставить центром всей его жизни собственное "я" и, с точки зрения этого "я", оценивать все в мире. В этом себялюбии содержится причина, почему представитель правового доброделания усваивает из благовестия Христова одну лишь "внешнюю сторону: избавление от бедствия, от конечной погибели и получение высшего блаженства, и не замечает другой, более существенной стороны этого спасения,... что бедствием здесь считается не страдание, не муки, а грех"... Себялюбец "думает только о том, что он будет наслаждаться, а чем? — об этом он не спрашивает". (3)
          Правда, представитель правового доброделания, ради спасения "с крайним сожалением отсекает свои излюбленные... пожелания, начинает исполнять закон, положенный Богом... Себялюбец в душе своей — враг Богу (Рим. VIII, 7) и хочет слушать своего отца — человекоубийцу (Іоан. VIII, 44), он готов кусать милующую его Руку (вспомним иудеев, "избивших пророков и камнями побивавших посланных к ним", вспомним распятого И. Христа), но он трепещет Бога... Себялюбцу приходится подчиняться воле Божией... Он и подчиняется, но — как раб, с внутренним отвращением, с ропотом, подгоняемый бичем, или как наемник, которому нужна выгода, награда...
          "Отсюда, его труды, понесенные им при исполнении воли Божией, не могут иметь силы и значения самоотверженной жертвы Богу, жертвы любящей и благодарящей. Для человека они тяга, подневольное ярмо. Поэтому.... он.... требует себе вознаграждения.... Дела..., получают значение заслуги". (4)
          Спрашивается, если архим. Сергием правовое доброделание, представителя которого он изобразил в таких неправдоподобных чертах, отвергается, то какое же доброделание он считает необходимым для нашего спасения? — Ответ на этот вопрос, в той или иной мере, мы уже находим в данном изложении его взгляда. Из этого изложения явствует, что принимаемое им доброделание не имеет ничего общего с правовым: из-за наград и наказаний. Оно исходит не из себялюбия, а из любви к Богу, и есть любящая, самоотверженная жертва Богу, а не подневольное бремя.
          Кратко и существенно архим. Сергий в другом месте своей книги так определяет это доброделание: "если мы делаем добро только потому, что от Бога ожидаем большого вознаграждения, то чем наше доброделание отличается от языческого? Доброделание истинного последователя Христа "должно находить себе корень внутри души, должно проистекать не из саможаление, по самому существу враждебного Христову учению, а из любви к добру и Богу". (5)
          Такова точка зрения архим. Сергия на правовое доброделание, им отвергаемое, и на то доброделание, которое им принимается. Остановимся вниманием на первом из них.
          Здесь, как мы уже говорили, архим. Сергий пытается доказать, что правовое доброделание не имеет никакой нравственной христианской ценности. С этою целью он называет доброделание из-за награды и наказания языческим, а представителя этого доброделания именует себялюбцем и врагом Божиим и изображает его с чертами книжников и фарисеев, которым Господь говорил: Вы творите дела отца вашего... вы отца вашего диавола есте (ваш отец диавол) (6)
          Если же себялюбец, которого архим. Сергий считает представителем правового доброделания, так враждебен Богу, то как можно допустить, что он, хотя и несвободный от себялюбия и других страстей, хотя и рабски, но все же служит Богу, отсекает свои себялюбивыя желания, тем самым уничтожает грехе и исполняет Божественный закон, т.е. творит дела Божии, а не диавольские. Явно, что здесь содержится противоречие, имеющее своим корнем неправильное представление о духовной жизни. Страсть себялюбия нападает на всех людей и даже на истинных подвижников Христовых. Но если человек борется с нею, исполняет закон Божий, хотя и с принуждением, памятуя, что Царствие Божие нудится, то его нельзя назвать себялюбцем. Это будет совсем несправедливо. Себялюбцем можно назвать только того, который побежден этою страстью. Тогда он, действительно, только свое "я" считает центром и законом своей жизни, и об исполнении им Закона Божьего, хотя бы и по принуждению, пока он пребывает в таком бесовском состоянии, не может быть речи. Такого человека и нельзя назвать представителем правового доброделания.
          Несомненно, что эта несообразность свидетельствует о неправильности отрицательного отношения архим. Сергия к правовому доброделанию, имеющего своею целью совершенно обесценить это доброделание, как нравственную деятельность для достижения нашего спасения.
          Что же получается в итоге? Согласно воззрению архим. Сергия, для достижения спасения в распоряжении человека остается один только вид нравственной деятельности — доброделание ради любви к Богу и добру.
          Но, по учению св. отцов Церкви, этот вид доброделания есть удел только достигших совершенства. Вот как о сем учит преп. Иоанн Вассиан.
          "Три побуждения заставляют людей подавлять страсти, именно: страхе геенского мучения в будущем,.... надежда и желание получить Царство небесное; наконец, любовь к Добродетели или добролюбие.... Посему Апостол все дело спасения заключил в стяжания этих трех добродетелей, говоря: ныне же пребывают вера, надежда, любы, три сия (I Кор. 13, 13). Вера, внушая страхе будущего суда и мучений, отклоняет нас от скверны страстей; надежда, отторгая ум наш от настоящего ожиданием небесных воздаяний, заставляет презирать все плотские удовольствия; любовь, огнем своим воспламеняя в нас любовь ко Христу и к преуспеянию в духовных добродетелях, побуждает с совершенною ненавистью отвращаться от всего, что противно им. Хотя эти три добродетели все ведут нас к одному концу, т.е. побуждают воздерживаться от всего недозволенного, но степенями своего достоинства они много разнятся между собою. Две первые свойственны тем людям, которые, стремясь к преуспеянию, не восприяли еще сердечного их возлюбления; третья же исключительно принадлежит Богу и тем людям, которые восстановили в себе образ и подобие Божие. Ибо один Бог творит все благое не из побуждений страха или воздаяния, но по единому благолюбию".(7)
          "Начав уклоняться пороков по страху наказаний, или в надежде наград, можем взойти и на степень любви: ибо страха, говорит апостол, несть в любви, но совершенна любы вон изгоняет страхе; яко страхе муку имать, бояйся же не соверииися в любви. Мы убо да любим Бога, яко Той первее возлюбил есть нас (1 Иоан. 4, 18-19). Итакъ, мы не иначе можем достигнуть сего истинного совершенства, как возлюбивши Бога...
          "Для сего-то мы должны стараться с пламенною ревностью восходить от страха к надежде, от надежды на степень любви к Богу, или к совершенству добродетелей, чтобы, снискав расположение к добру, могли пребывать в оном неуклонно, сколько это возможно для человеческой природы".(8)
          По учению св. Исаака Сирина, такие совершенные христиане исчисляются единицами.(9) А для всех обычных немощных христиан мотивом к нравственной деятельности являются все те же награды и наказания. Требовать от недостигших совершенства доброделания из-за любви к самому добру, это значит, побуждать их строить дом без фундамента или начать постройку дома с крыши. Такая же постановка дела окажется и в том случае, если бы мы пожелали заниматься высшей математикой, не зная самых элементарных правил сложения и вычитания! В монашеской жизни нередко бывают такие новоначальные иноки, которые, не навыкнув в исполнении основных правил деятельного по-слушания, стремятся приобрести совершенную молитву, предаются пустынной и созерцательной жизни. Такие иноки впадают в состояние духовной прелести; их великие подвиги нередко оканчиваются великими нравственными падениями и вечною гибелью.
          Тем более нельзя требовать высшего вида доброделания от православных христиан, живущих в миру. Их нравственная деятельность черпает себе силу только в сознании, что зло в мире карается правосудной десницей Божией и что за терпение всевозможных бед и скорбей истинные христиане получать от Бога великую награду — блаженство небесного Царства Христова. Лишить их этого сознания, это значит, отнять от них всякую основу для нравственной христианской деятельности.
          Как видим, сама жизнь, даже помимо свидетельств Свящ. Писания и св. отцов Церкви, приводит нас к утверждению всей необходимости правового жизнепонимания. Если мы будем отвергать нравственную деятельность из-за наград и наказаний, а совершенного доброделания — ради самого добра, мы, по своему несовершенному духовному состоянию, иметь не можем, то останемся без всякой нравственной деятельности и, следовательно, спасение для нас совсем будет недостижимо.
          Вот вывод из отрицания архим. Сергием правового доброделания. И если отрицание им взгляда на Христа, как на страдательное орудие умилостивлении, уничтожает основу искупления и, тем самым, ниспровергает все Божественное домостроительство нашего спасения, то отрицание доброделания из-за наград и наказаний уничтожает возможность для человека иметь истинную христианскую нравственность и чрез то лишает его самого спасения.

1) "Православное учение о спасении", стр. 56
2) ibid., стр. 62-65.
3) „Правосл. учение о спасении", стр. 59.
4) ibid., стр 58, 60.
5) ibid., стр. 82-83.
6) Иоан. 8, 41. 44.
7) Добротолюбие, т. II. Учение св. Иоанна Кассиана: "О степенях совершенства духовной жизни, по побуждениям к ней", стр. 146.
8) Писания преп. отца Иоанна Кассиана Римлянина. Собеседование 11, гл. 8, стр. 372-373. М. 1892. Сравн.: Поучения преп. Аввы Дорофея, стр. 73-74. М. 1888.
9) Творения преп. Исаака Сирина. Слово 21-е, стр. 129-130. М. 1854.

Архиепископ Серафим (Соболев) о сергианстве. Глава III.

Глава III.

Свидетельства Священного Писания и св. отцов в пользу правового жизнепонимания, или доброделания из-за наград.
Учение архим. Сергия, не допускающее возможности правовых отношений между Богом и людьми.
Несостоятельность ссылки на текст из книги Иова для доказательства этого неправильного мнения.

          Сущность ошибки архим. Сергия в его отрицании правового Доброделания заключается в том, что он расходится здесь с Богооткровенным и святоотеческим учением. Учение о нравственной деятельности из-за наград и наказаний, как условий достижения нами спасения, мы, прежде всего, находим в словах Христа. Все Его заповеди блаженства в Нагорной проповеди представляют собою призыв к христианскому доброделанию с обещанием наград не только небесных, но и земных.
          Св. Иоанн Златоуст в своем толковании Евангелия Ап. Матфея и, в частности, Нагорной проповеди, говорит; "Христос не поощряет их (слушателей) будущими только благами, но и настоящими".(1). Однако, по толкованию Златоуста, Господь показывает в Своих заповедях блаженства, что самою главною наградою для нас, в сравнении с скоро преходящими земными благами, является небесное Царство. Только оно, а не земные блага, может сделать человека блаженным. И это Царство обещает Он нам за исполнение заповедей блаженства. Вот почему при каждой из них Господь упомянул о блаженстве. Этим Он заставляет нас всецело стремиться к небесному Царству. В нем Он полагает в данном случае и главное побуждение к нашей христианской деятельности.(2)
          Эту истину свидетельствует Господь и в Своих притчах.(3) Здесь небесное Царство с его блаженством также указывается Господом, как главная награда и цель всего нашего доброделания, и одновременно как побуждение к последнему.
          Весьма наглядно показывает Господь все спасительное для нас значение небесного Царства, как награды за наше доброделание, в изображении Своего страшного суда. Кто исполняет Божественныя заповеди в земной жизни, тот получит от Него блаженство в небесном Царстве; а кто не исполняет этих заповедей, тот будет осужден на вечную муку.
          Таким образом, в учении Христа мы находим ясное и неопровержимое доказательство истины, что в деле нашего спасения нельзя отвергать правовой точки зрения. Блаженство Царства небесного есть награда за нашу христианскую нравственную деятельность, или за исполнение нами Божественных заповедей, а вечная адская мука есть наказание за нарушение нами этих спасительных заповедей: каждый получит то, что он заслужил. Вот почему Господь сказал: В нюже меру мерите, возмерится вам. (4) Прийти бо имать Сын Человеческий во славе Отца Своего, со Ангелы Своими; и тогда воздаст комуждо по деянием его.(5)
          Такое же соотношение между нашею нравственною деятельностью, с одной стороны, и наградами и наказаниями — с другой, — мы находим и в учении св. Апостолов. Не весте ли, говорит Ап. Павел в 1-ом послании к Коринфянам, яко текущие в позорищи вси убо текут, воин же приемлет почесть (награду). Тако тецыте, да постигнете. Всяк же подвизаяйся от всех воздержится: и они убо да истленен венец поиимут, мы же неистленен.(6) Пасите еже в вас стадо Божие, увещевает пастырей Ап. Петр, посещающе не нуждою, но волею и по Бозе... И явльшуся Пастыреначальнику, приимете неувядаемый славы венец. (7) Подвигом добрым подвизался, пишет Ап. Павел Тимофею, течение скончах, веру соблюдох: прочее убо соблюдается мне венец правды, егоже воздаст ми Господь в день он, праведный Судия: не токмо же мне, но и всем возлюбльшим явление Его.(8)
          В апостольском учении, как и у Христа Спасителя, мы находим свидетельства, что награды и наказания на Страшном суде будут точно соответствовать делам человека или добрым, или худым. Вот почему тот же Ап. Павел говорит: Собираеши себе гнев в день гнева и откровения праведного суда Божия, Иже воздаст коемуждо по делом его: овым убо, по терпению дела благого, славы и чести и нетления ищущым, живот вечный; а иже по рвению противляются убо истине, повинуются же неправде, ярость и гнев.(9) Всем бо явитися нам подобает пред судищем Христовым, да приимет кийждо, яже с телом содела, или блага, или зла.(10) Ведяще, яко кийждо, еже аще сотворит благое, сие приимет от Господа. (11)
          Точно так же учили и св. отцы Церкви о значении наград и наказаний — как побуждений к христианскому доброделанию в целях достижения нами спасения.
          "Подвизайтесь, говорит св. Ефрем Сирин, в этот единодесятый час; спешите, чтобы не остаться вне затворенных дверей. Вечер близок и Мздовоздаятель идет с великою славою воздать каждому по делам его. Покаемся братие, пока есть время... Каждый пожнет, что посеял... мы ублажаем святых и желаем себе их венцов, но не хотим подражать их подвигам. Или думаете, что они удостоились венцов даром, без трудов и скорбей? Угодно ли послушать, какое упокоение имели святые в жизни сей? Избиени быша... лишени, скорбяще, озлоблени... и проч. (Евр. 11, 35-38). Хочешь вместе с ними вечно царствовать? — Иди путем их".(12)
          "Мы не проливаем, как мученики, кровь, поучает иноков св. Феодор Студит, членов наших не отсекают, костей не сокрушают; но если мы прилагаем к своим... немногим трудам отречение от своей воли, с желанием Богу угодить... то чрез это делаемся подобными многострадальным мученикам, и даже Самому Господу... Благодушествуете же, трудясь! Вас ждут венцы мученические".(13) "С трудами каждого соразмеряет Господь и воздаяние; и на долю каждого из трудящихся облагаются венцы каждодневно".(14) "Без всякого прикрытия предстанем мы тогда пред лице праведного Судии, чтобы дать отчет о делах своих, после чего приимет нас или Царство небесное, если мы добре действовали, или огнь неугасимый, если пребывали в грехах".(15)
          "Господь нам не сказал, говорит св. Антоний Великий, что здесь будет воздаяние; но что здесь будут искушения, нужды и скорби, а там воздаяние".(16)
          По учению св. Симеона Нового Богослова, "вера во Христа... рождает желание вечных благ и страхе мучений; желание же сих благ и страхе мук приводят к строгому исполнению заповедей".(17)
          Все это архим. Сергию известно. Он сам приводит почти те же самые свидетельства из Свящ. Писания, какие указаны нами, которые говорят о небесном Царстве, как награде за наши добрые дела. Приведено им о том же немало святоотеческих свидетельств, подобных тем, которые указаны нами. Он даже видит в этих Богооткровенных и святоотеческих свидетельствах "многочисленные следы правового жизнепонимания".(18) Несмотря на это, архим. Сергий заявляет, что "признать это жизнепонимание действительным отеческим или библейским жизнепониманием нельзя, или можно в том лишь случае, если мы будем пользоваться Свящ. Писанием или Преданием только, как сборником бессвязных изречений, а не как единым словом Божиим, не как выражением единого и цельного мировоззрения. Все эти следы, говорит он, необходимо сопоставить с длинным рядом мыслей, которые тоже были постоянно на устах священных писателей и отцов Церкви, и которые, тем не менее, прямо отрицают правовое жизнепонимание.
          "Прежде всего, спрашивает архим. Сергий, возможны ли правовые отношения между Богом и человеком? На основании Свящ. Писания и Предания говорим, что невозможны.—В самом деле, если известное отношение хотят представить отношением правовым, то должны от него требовать полного соответствия понятию правового отношения...
          "Теперь правовой союз в основе своей имеет себялюбивое желание собственного благополучия и выражается во взаимном самоограничении нескольких себялюбие, чтобы каждому из них в возможно большей мере благоденствовать. Приложима ли эта мерка к отношениям Бога к человеку? Думать так не только нечестиво, но и безумно".(19)
          По поводу изложенных здесь воззрений архим. Сергия следует прежде всего заметить, что в Свящ. Писании и святоотеческих творениях, как мы видели, содержатся не следы правового жизнепонимания, но определенное учение о правовых отношениях между Богом и людьми. Как возможно это отрицать, когда в словах Христа, Его Апостолов и св. отцов не иносказательно, а с положительной ясностью утверждается истина, что Господь за худые дела наказывает, а за добрые награждает. Эти Богооткровенные и святоотеческие свидетельства устанавливают не всецело для земной, но непременно для будущей жизни, строгое и точное соответствие между нашими делами и отношением к ним Бога, как наказывающего или награждающего Судии, в силу чего оно является в своей сущности ничем иным, как правовым.
          Поэтому нас удивляет, каким образом архим. Сергий находит для себя возможным отрицать существование между Богом и людьми правового отношения на том основании, что тогда от него мы будто бы должны требовать "полного соответствия понятию правового отношения, какое наблюдается в правовом союзе между людьми". Само собою разумеется, никто никогда не будет доказывать, что между Богом и людьми возможно во всей полноте то правовое отношение, какое бывает между людьми и которое не может не отражать их тварной ограниченности, со всеми присущими им недостатками, исходящими из немощей и страстей наших. Бог, как Существо неограниченное и абсолютно святое, Даже в сознании язычников, не может быть равною стороною в правовом Своем отношении к людям. Но отсюда вовсе не следует заключать, что правовое отношение между Богом и людьми невозможно. Для наличия этого отношения, главным образом, требуется, чтобы в основе его было Божественное правосудие и соответственные ему Божественные заповеди, или Божественный закон. Эта основа и определяет отношение, как правовое. Когда мы исполняем спасительные заповеди, тогда Господь, как праведный Судия, награждает нас. Когда же мы эти заповеди нарушаем, то Господь опять, как праведный Судия, наказывает нас. При таком взаимном между Богом и людьми отношении, последнее, в силу своей основы, является правовым. Это такая истина, которая не требует доказательств, ибо она взята из Богооткровенного и святоотеческого учения.
          Отрицание возможности правовых отношений между Богом и людьми равносильно отрицанию действия Божественного правосудия в деле нашего спасения.
          Поэтому нам кажется еще более удивительным заявление архим. Сергия, будто в этом учении можно указать длинный ряд мыслей священных (богооткровенных) писателей и отцов Церкви, которые прямо отрицают правовое жизнепонимание. Делать такое заявление, это значит, утверждать, что в Свящ. Писании и в святоотеческих творениях находятся мысли, или, как выражается архим. Сергий, "следы" правового жизнепонимания, и в то же время здесь находятся свидетельства, отрицающие это жизнепонимание. Иначе сказать, это заявление архим. Сергия говорит нам о наличии в Божественном Откровении и в учении св. отцов Церкви противоречия по данному вопросу.
          Отсюда у читателей его книги могут возникнуть неясность и путаница в их богословском мышлении с ощущением мучительной сердечной тяжести. И это понятно. Сознание православно-верующих людей не допускает противоречий в богодухновенных писаниях и в основанном на них учении св. отцов Церкви. Об этих противоречиях можно говорить, или в силу желания подорвать авторитет Свящ. Писания и святоотеческого богословия, или вследствие заблуждения. Мы полагаем, что архим. Сергию присуще последнее, т.е. заблуждение, и притом в немалой степени.
          Так, вместо длинного ряда свидетельств из Свящ. Писания, будто отрицающих правовое жизнепонимание, архим. Сергий мог указать только на одно и притом весьма неудачное место, а именно: на слова старшего из друзей Иова многострадального, обращенные к последнему: Разве может человек доставлять пользу Богу? Разумный доставляет пользу себе самому. Что за удовольствие Вседержителю, что ты праведен? И будет ли Ему выгода от того, что ты содержишь пути свои в непорочности? (Иов. XXII, 2-3). (20)
          Чтобы правильно оценить слова Елифаза, надо иметь в виду, что он и другие два его друга Валдат и Софар посетили Иова с целью утешения. Вместо этого, в своих речах к нему, (21) они оказались безжалостными и жестокими его обличителями. Выражая мысль, что Иов тяжко наказан Богом будто за свои великие грехи и, в особенности, за грехе гордыни, эти речи были в то же время выражением протеста против речей Иова, (22) проникнутых истиною и правильным познанием о Боге. Следовательно, будучи опровержением речей Иова, речи друзей его были пагубным заблуждением.
          Этим последним отличается, как своим существенным признаком, и та выдержка из речи Елифаза, которую приводит архим. Сергий в защиту своего отрицания правового отношения между Богом и людьми.(23)
          Из этого одного уже явствует, какую ценность представляет собою ссылка на слова Елифаза. Эти слова суть ничто иное, как протест против истины, исходившей из уст праведного Иова.
          Впрочем, обратимся к самому содержанию данных слов Елифаза. Они сказаны были по поводу слов Иова, что здесь, на земле, не может быть всецелаго воздаяния людям по их нравственному достоинству, почему нередко благочестивые терпят бедствия, а нечестивые благоденствуют.(24)
          В ответ на это Елифаз спрашивает: Разве может человек доставлять пользу Богу? и: Что за удовольствие Вседержителю, что ты праведен? (25) В славянском тексте последний стихе приведен так: Ибо кое попечение Господу, аще ты был еси делы непорочен?
          Что касается первого вопроса, то человек, находящийся в здравом уме, никогда не будет думать, что мы, ограниченные и немощные, можем доставлять пользу или выгоду Богу, Существу абсолютному, ни в пользе, ни в выгоде от нас не нуждающемуся. Относительно же второго вопроса следует сказать, что, если под словом "удовольствие" разуметь радость, а иначе и быт не может, то никакого неправильного представления о Боге мы здесь иметь не будем. В Своей притче о пропавшей овце Господь говорит: Кий человек от вас, имый сто овец, и погубль едину от них, не оставит ли девятидесяти и девяти в пустыни, и идет в след погибшие, дондеже обрящет ю? И обрет возлагает на раме свои радуяся. И пришед в дом, созывает други и соседы, глаголя им: радуйтеся со мною, яко обретох овцу мою погибшую. Глаголю вам: яко тако радость будет на небеси о единем грешнице кающемся, нежели о девятидесятих и девяти праведник, иже не требуют покаяния. (26) О той же Божественной радости по поводу нашего обращения от порочности к святой жизни говорит Господь и в притче о женщине, потерявшей и нашедшей драхму,(27) и в притче о блудном сыне.(28)
          Ясно, что Бог не может не радоваться о нашей непорочности. И говорить: "что за удовольствие Вседержителю, что ты праведен?" это значит, искажать правильное представление о Боге и думать, что Ему наше спасение безразлично.
          Если же данный вопрос мы будем читать в славянском переводе, то указанная несообразность в представлении Елифаза о Боге нам покажется еще более резкой. Ведь все Божественное домостроительство есть ничто иное, как попечение, забота Господа о нашем спасении, точнее, о нашей непорочности и святости, в целях стяжания нами вечного райского блаженства. Следовательно, говорить: кое попечение Господу, аще ты был еси делы непорочен? это значит, вопреки Божественному Писанию, отвергать учение о Боге, как о Промыслителе и Спасителе.
          Так велико и, вместе с тем, пагубно заблуждение, высказанное в словах Елифаза. Отсюда становится вполне понятным тот Божественный гнев на Елифаза, как самого сильного противника речам Иова. Вот что об этом говорится в заключении книги Иова: рече Господь ко Елифазу Фиманитину: согрешил еси ты, и оба друг твои: не глаголасте бо предо Мною ничтоже истине, якоже раб Мой Иов. Ныне же возмите седмь телцев, и седмь овнов, и идите к рабу Моему Иову, и сотворит жертву о вас: Иов же раб Мой помолится о вас, понеже точию лице его прииму: аще бо не его ради, погубил бых убо вас: не глаголасте бо истины на раба Моего Иова. (29)
          Таким образом, хотя бы и не во всем их объеме, речи Елифаза, этого сильнейшего противника Иова, как и приведенные слова его, до такой глубокой степени были исполнены заблуждения в представлении о Боге, что заслужили самого тяжкого наказания, т.е. отвержения от Бога. И только молитвы праведного Иова спасли Елифаза и его друзей от гибели.
          Можно ли после этого данные слова Елифаза делать предметом ссылки со стороны православного богослова, и притом в учении о спасении, которое именуется им православным?!
          Делая эту ссылку, архим. Сергий сам оказывается в положении Елифаза. Последний, опровергая богодухновенные слова Иова о том, что в земной жизни не всегда наблюдается всецелое соответствие между воздаянием Божественного правосудия и нашими делами, в качестве доказательства, приводит весьма неправильное свое суждение, благодаря чему впадает в сугубое заблуждение. Так и архим. Сергий, отрицая богооткровенные и святоотеческие свидетельства о наличии правового отношения между Богом и людьми, в качестве доказательства, приводит в высшей степени неправильные и пагубные речи Елифаза о Боге, чем лишь увеличивает несостоятельность своего отрицания.

1) Творения св Иоанна Златоуста, т. VII, кн. I, стр. 152-153. СПБ. 1911.
2) ibid., стр. 155.
3) Мф. 13, 1-50; 18, 23-35; 20, 1-16; 22, 2-14; 25, 1-30; Мрк. 12, 1-9: Лук. 14, 16-24; 16, 19-31.
4) Мрк. 4, 24.
5) Мф. 16, 27.
6) 1 Кор. 9, 24-25.
7) 1 Петр. 5, 2. 4.
8) 2 Тим. 4, 7-8. Конечно, под венцом славы в словах трех указанных апостольских текстов надо разуметь блаженство небесного Царства Христова.
9) Римл. 2, 5-8.
10) 2 Кор. 5, 10; сравни: 1 Кор. 4, 5; Апок. 2, 23.
11) Еф. 6, 8.
12) Добротлюбие, т. II, стр. 311, 315.
13) іbid., т. IV, стр. 27.
14) іbid., т. IV, стр. 28.
15) іbid., т. IV, стр 30.
16) іbid., т. I, стр. 57.
17) іbid., т. V, стр. 9.
18) „Правосл. учение о спасении", стр. 66.
19). Правосл. учение о спасении", стр. 66-67.
20) „Правосл. учение о спасении" стр. 67; данный текст из кн. Иова приводится А. Сергеем в русском переводе.
21) Иов. гл. гл.: 4-5; 8; 11; 15; 18; 20; 22; 25.
22) Иов. гл. гл.: 3; 6-7; 9-10; 12-14; 16-17; 19; 21; 23-24; 26 31.
23) «Правосл. учение о спасении", стр. 67.
24) Иов. 21, 3-34.
25) Иов. 22, 2-3.
26) Лук. 15, 3-7.
27) Лук. 15, 8-10.
28) Лук. 15, 11-32.
29) Иов. 42, 7-8.

Архиепископ Серафим (Соболев) о сергианстве. Глава IV.

Глава IV.

Несостоятельность ссылки архим. Сергия на святоотеческое учение для доказательства невозможности существования правового отношения между Богом и людьми.

          Посмотрим теперь, насколько состоятельны ссылки архим. Сергия на святоотеческое учение в пользу все того же отрицания правового жизнепонимания.
          Чтобы показать, что человеческие дела ничтожны и никакой награды от Бога заслужить не могут, архим. Сергий приводит цитаты из учения св. отцов: Григория Нисского, Тихона Задонскаго и Ефрема Сирина о ничтожестве человеческого существа, В этих святоотеческих изречениях человек уподобляется траве, называется землей, гноем, червем, пеплом, сонным видением и тенью. Указываются архим. Сергием и слова св. Иоанна Златоуста, что дела человеческие суть пепел и пыль, прахе, дыме, тень, лист и цвет, уносимые ветром, сон, мечта, непостоянное течение и все, что только может быть еще ничтожное этого. "Зачем же нужны были Господу, спрашивает архим. Сергий, эти призрачные человеческие Дела? Почему Он не только благоволил "привести человека из небытия в бытие, но и отпадшего восстановил паки и Царство даровал ему будущее" (Литургия св. Иоанна Златоуста). Правовое начало не объяснит нам этого "благоутробия милости" Божией... Там, где действует право и удовлетворение, нет места для такой безпричинной, безкорыстной благости".(1)
          По поводу приведенных слов архим. Сергия мы должны сказать следующее. Вся его книга "Православное учение о спасении" имеет своею целью уничтожение правового воззрения на дело нашего спасения, как воззрения будто неправославного. Создается впечатление, что православно-верующим людям грозит великая опасность увлечься этим правовым взглядом и отпасть от истинной веры. Но никогда среди православного народа, в особенности русского, отличительною чертою коего всегда была любовь, не было увлечения этим взглядом. Напротив, в последнее время русский православный народ, по мере отступления от своей веры, увлекся обратным движением — против права и законности во всех областях своей жизни. Мы имеем в виду наше либеральное движение во имя богоборческого гуманизма с его обманными социалистическими лозунгами свободы, братства и равенства.
          Очевидно, книга архим. Сергия есть дань либеральному движению среди русского народа. Мы говорим так в особенности потому, что ни богословская мысль, ни жизнь православно-верующих людей никогда не давали основания к появлению одностороннего учения, направленного к уничтожению правового понимания нашего спасения со взглядом на последнее только, как на действие Божественной любви. Православная вера, на основании Божественного Откровения, искони свидетельствует пред нами и пред всем миром, что еще на кресте, в самой основе нашего спасения Милость и истина сретостеся, правда и мир облобызастася.(2) Ясно, что там,— на кресте,— где действовало правовое начало, в виде Божественного правосудия с его удовлетворением крестною жертвою Христа, проявилась и безпричинная, безкорыстная благость Божия.
          Следовательно, это правовое начало, как имевшее действие совместно с Божественною любовью на кресте, может объяснить нам благоутробие милости Божией, ибо через это правовое начало, как мы об этом говорили выше, мы и узнали все величие Божественной любви к нам. Если бы Божественное правосудие не потребовало для нашего спасения себе удовлетворения через крестную жертву Христа, то мы не только не могли бы объяснить или понять безкорыстную, безпричинную Божественную любовь, но никогда бы ее не узнали в такой мере, в какой она особенно открылась нам на кресте.
          Останавливаясь на приведенных архим. Сергием святоотеческих словах о ничтожности добрых дел, мы должны сказать, что Богу не нужны человеческие добрые дела, но Он их требовал и требует ради нашего спасения. Конечно, если мы будем наши дела и самих себя, как ограниченных тварей, сравнивать с величием Божиим, то мы с нашими делами не только окажемся пылью и прахом, но просто будем ничто.
          Так и св. отцы Церкви, на которых ссылается архим. Сергий, имея в виду наше тварное и ограниченное бытие из ничего, именуют человека землею и гноем, а дела его — дымом и тенью.
          Но не следует забывать, что это только одна сторона в представлении о человеке, когда мы имеем в виду его земное происхождение. Человек имеет богоподобную, бессмертную душу, которая есть образ и подобие Божие. Он наделен от Бога разумом, совестью и свободною волей. В силу этого человек является не только телесным и ничтожным, но и духовно-разумным существом, способным, согласно Божественной воли, исполнять спасительные заповеди, уподобляться чрез это Самому Богу и даже приближаться к Его совершенству, почему Господь и сказал: Будите убо вы совершени, якоже Отец ваше небесный совершен есть (3)
          Этого мало. После крестной смерти Христа человек стал в очах Божиих особенно драгоценным существом, как искупленный кровью Спасителя и как получивший, в силу этого, благодать Св. Духа.
          Вот почему Ап. Петр сказал: искуплены вы... драгоценною кровью Христа.(4) Исполняя заповеди Спасителя, мы делаемся, по слову Его, жилищем Св. Троицы, а в таинстве Евхаристии мы входим в такое единение с Богом, что становимся едино с Ним по благодати и обожаемое.
          Принимая во внимание эту другую духовную сторону нашего существа, св. отцы Церкви называют человека богом по благодати. Тогда дела его: смирение, целомудрие, любовь, молитва и в особенности святое мученичество являются уже не пылью и не дымом, а предметом удивления Ангелов.
          Таким образом, архим. Сергий, приводя слова св. отцов Церкви, изображающие одну только сторону в представлении о человеке, строит на этом одностороннем воззрении свое доказательство в пользу отрицания доброделания из-за наград. О каких, по его словам, наградах может быть речь, когда и сам человек, и дела его — пепел и прахе. Но он упускает из вида, что св. отцы так говорили не потому, что отрицали правовое понимание в деле нашего спасения. Этого отрицания ни у кого из них никогда не было. Они говорили так, исключительно имея в виду земное происхождение человека.
          Итак, несправедливо обвиняя разделяющих правовое воззрение на спасение (и, конечно, не отрицающих в сем Деле действия и Божественной любви) в односторонности, в отрывочном и бессвязном пользовании свидетельствами Свящ. Писания и св. отцов, архим. Сергий сам впадает в эту погрешность. Поэтому его доказательство в пользу отрицания правового понимания, как исходящее из его одностороннего воззрения на спасение только, как на действие Божественной любви, и как построенное на неправильном пользовании Свящ. Писанием и святоотеческим учением, является совершенно несостоятельным.
          Впрочем, доказательство архим. Сергия в пользу своего неправильного взгляда на совершение нами добрых дел из-за наград, рассмотренными нами ссылками на святоотеческие изречения не исчерпывается. С тою же целью им приводится ряд и других мест из творений св. отцов Церкви. В них свидетельствуется, что все блага, коими мы пользуемся в жизни, начиная с самого нашего бытия, принадлежать Богу (Преп. Макарий Египетский и св. Григорий Богослов); что за все благодеяния, полученные и получаемые нами от Бога, в особенности, за воплощение и страдания Сына Божьего, мы ничем не могли бы воздать Богу (св. Ефрем Сирин); поэтому, как бы "христиане ни старались угождать небесному Отцу, должное воздают и тем заслужить ничего не могут, но что от Бога получают, туне получают, Богу бо за благодеяние Его к нам показанное и доказуемое никак и ничем не можем воздать, но всегда пред Ним должниками остаемся" (св. Тихон Задонский).
          В силу этого, "наше доброделание, говорит архим. Сергий, если и признать за ним некоторую ценность, все-таки награды человеку заслужить не может, оно пойдет, так сказать, в уплату долга, так что "если мы (цитирует архим. Сергий слова св. Ефрема Сирина) не делаем заповеданного нам, то не только лишаемся небесной награды, но не вправе называться даже неключимыми рабами" (св. Ефрем Сирин, 1, 45. Слово к изложению гордыни)."(5)
          Но в данных свидетельствах св. отцов Церкви не отрицается наше доброделание из-за наград. В изречениях прел. Макария Египетского и св. Григория Богослова выражается опять только одна сторона в представлении о человеке, т.е. мысль о его земном происхождении, его тварности и ничтожестве. В силу этого, конечно, человек без Бога ничего приобрести не может и есть ничто.
          Нет этого отрицания и в словах св. Ефрема Сирине, свидетельствующих исключительно только о том, что мы, как ограниченные и немощные твари, ничем не можем воздать Богу за все благодеяния Его безконечной любви к нам и в особенности — за страдания, бесценную кровь и крестную смерть Христа.
          Нельзя видеть отрицания доброделания из-за наград и в изречении св. Тихона Задонскаго, основанном на словах Христа: Егда сотворите вся повеленная вам, глаголите, яко раби неключими есмы: яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом.(6)
          В этих словах Спасителя, как и в основанных на них словах св. Тихона Задонскаго: "Христиане как ни тщатся угождать небесному Отцу, должное воздают и тем заслужить ничего не могут", мы только призываемся к смирению. Здесь совсем нет мысли об отрицании доброделания ради награды от Бога и самой высшей — Его небесного Царствия. Одно дело — требовать себе блаженства небесного Царства на основании нашего доброделания, и совсем другое — желать и надеяться получить его. По учению св. отцов, наше спасение совершается между страхом и надеждою. Даже великие угодники Божии трепетали при мысли, удостоятся ли они получить блаженство Царства Христова, и едва надеялись на эту Божественную милость. Когда умирал св. Агафон, то братия спросили его, неужели и он страшится в виду приближения смерти, когда его великие подвиги так угодны были Богу? Св. Агафон на это отвечал: "Хотя я старался всеусильно исполнять заповеди Божии, но я человек, — и не знаю, угодны ли дела мои Богу... невозможно удостовериться мне в этом прежде нежели предстану Богу".(7) Когда умирал Арсений Великий, то он плакал. Братия спросили его: "неужели и ты страшишься смерти?" Тогда дивный старец отвечал: "Страх, ощущаемый мною в настоящий час, пребывал со мною с того времени, как я сделался монахом".(8) Когда душа преп. Макария Великого, по разлучении от тела, возносилась ангелами к престолу Св. Троицы, то бесы кричали ему: "избежал ты нас, Макарий". Но последний ответил им: "Еще неизвестно".(9)
          Горе тому христианину, который признает свои добрые дела достойными награды, ибо нет ничего пагубное гордости, как нет ничего спасительнее смирения. К этому смирению св. Тихон Задонский и призывает нас в вышеприведенных своих словах. И как мог святитель Христов отрицать это побуждение к доброделанию? Ведь ему хорошо было известно, что за смирение, как за исполнение основной Божественной заповеди, Господь обещает высшую награду — блаженство небесного Царства, в словах Своих: Блажени нищие духом, яко тех есть царствии небесное. (10)
          Да, по словам святителя Тихона Задонского, блаженство Царства Христова, как и благодать Св. Духа со всеми другими Божественными благами, даруется нам туне. Но Господь от нас требует, что бы мы всеми этими туне дарованными нам Божественными благами воспользовались и усвоили их через исполнение нами спасительных заповедей, что то же — через наше христианское доброделание. Если мы не будем исполнять Божественных заповедей, то, несмотря на туне дарованную нам благодать, мы окажемся подлежащими наказанию от Бога — и временному, и вечному за гробом. Если же мы будем исполнять Божественные заповеди, т.е. будем иметь истинное христианское доброделание, то Господь не оставит нас без награды и здесь, и, в особенности, в будущей жизни, даруя нам, согласно Своему обещанию, небесное Царство с его райским блаженством.
          Таким образом, мы приходим к тому уже изложенному нами Богооткровенному и святоотеческому учению, что за наши добрые дела Господь награждает нас, а за худые— наказывает. На основании Свящ. Писания и творений св. отцов, мы вновь приходим к пониманию нашего спасения в том смысле, что оно есть не только действие Божественной любви, но и действие Божественного правосудия.
          Следовательно, правового понимания в деле нашего спасения, или доброделания из-за наград, никак нельзя устранить из учения о спасении. Эта Богооткровенная и святоотеческая истина столь неоспорима, что архим. Сергий, сам того не замечая, для доказательства своего отрицания правового доброделания, приводит изречение св. Ефрема Сирина из слова под названием: "В низложение гордыни": "Если мы не делаем заповеданного нам, то... лишаемся небесной награды".(11) Что же в этих словах св. отца выражается, как не истина, что за исполнение нами Божественных заповедей, что то же—за наше доброделание, Господь дарует нам награду — Свое небесное Царствие?!
          Итак, несмотря на то, что указанные архим. Сергием свидетельства из творений св. отцов Церкви не содержать в себе никакой мысли об отрицании доброделания из-за наград и даже с очевидною ясностью дают разуметь, что наше доброделание, в особенности, смирение в его делах, имеет своим побуждением высшую награду — небесное Царство Христово, архим. Сергий приводит эти самые святоотеческие свидетельства, чтобы доказать свое отрицание правового понимания нашего спасения.
          К такой несообразности приводит архим. Сергия его неправильный метод пользования святоотеческим учением.

1). Правосл. учение о спасении", стр. 67-68.
2) Пс. 84, 11.
3) Мф. 5, 48.
4) 1 Петр. I, 18-19.
5). Правосл. учение о спасении", стр. 68-70.
6) Лук. 17, 10.
7) Отечникъ Еп. Игнатия (Брянчаиинова), стр. 52. СИИБ. 1880.
8) ibid., стр. 44.
9) Четьи Минеи, 19 янв.
10) Мф. 5, 3.
11) „Правосл. учение о спасении", стр. 70; св. Ефрем Сирин, 1, 45. Слово в низложение гордыни.

Архиепископ Серафим (Соболев) о сергианстве. Глава V.

Глава V.

Дальнейшие ссылки архим. Сергия на святоотеческое учение для подтверждения своего отрицания правового жизнепонимания. Несостоятельность этих ссылок. Несообразности, проистекающие из отрицания архим. Сергеем правового доброделания.

          Все с тою же целью уничтожить правовое понимание доброделания архим. Сергий говорит: "всякий грех... отнимает и последний призрак права на какую-нибудь награду от Бога".(1) Для доказательства этой мысли он ссылается на ряд святоотеческих изречений: "Тленный род человеческий, приводит он слова св. Василия Великаго, достоин тысячи смертей, поскольку пребывает во грехах (Твор. св. Василия Вел., т. I, 223. Пс. XXXII, 5)".(2) По словам архим. Сергия: "Грех — принадлежность не одних только несовершенных, он есть явление всеобщее", даже в Ангелах усматриваются Богом недостатки (Иов. IX, 2; IV, 18-19). "В мужестве даже избранных июлей, приводятся им слова св. Кирилла Александрийского, можно находить нечто достойное справедливого порицания". "Пусть будет кто-нибудь праведник, цитирует архим. Сергий слова св. Златоуста, но будь он хоть тысячу раз праведник... и взойдя до самого верха, так, чтобы отрешиться от грехов, — не может он быть чистым от скверны, хотя бы он был тысячу раз праведник, но он — человек". "Где же здесь, спрашивает архим. Сергий, возможность требовать от Бога какой-нибудь награды, какого-нибудь удовлетворения, когда с нашей стороны происходит только нарушение завета с Богом, только увеличение и без того великого долга?". "Знай, приводит он слова св. Тихона Задонского, что мы никакого добра от Бога не заслужили, но, напротив того, всякого наказания достойны".
          "Но если, по словам архим. Сергия, и это все позабыть... то и тогда, с точки зрения права, объяснить спасение человека мы не можем: не выдерживается основное начало правового союза — равенства жертвы и воздаяния, труда и награды. Что такое земная жизнь в сравнении с загробным блаженством? Ничтожная капля в сравнении с целым океаном. Если, следовательно, дела человека имеют какую-нибудь ценность, то, во всяком случае, "не для получения вечного блаженства". "Если Авраам, указывает архим. Сергий на слова Ап. Павла, оправдался делами, то он имеет похвалу, но не пред Богом (Рим. 4, 2)... пред судом Божиим, где произносится приговор на последнюю участь человека, эта праведность ценности не имеет, не соответствует величию награды. Прежде всего это потому, что "время покаяния коротко; царствию же небесному нет конца". (Ефрем Сирин, т. I, 64)... "Кратковременное страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу" (2 Кор. 4, 17-18)".(3)
          Что касается рассуждения архим. Сергия о греховности, как всеобщем явлении, уничтожающем последний призрак права на какую-нибудь награду от Бога, то нельзя не видеть всей ошибочности этого рассуждения. Выходит, что даже и Ангелы, имеющие недостатки (не в силу, конечно, греховности, как преступления Божественного закона, а в силу их тварной ограниченности), являются греховными существами. Нечего говорить о людях. В их жизни, по словам архим. Сергия, происходит только нарушение завета с Богом, что то же — Божественного закона. Здесь высказывается такое мрачное заблуждение, из коего следует, что на земле не существует покаяния, этого возрождающего средства, делающего самых великих грешников ангельски чистыми и святыми людьми. архим. Сергий совсем упускает из вида, что истинные последователи Христа постоянно провождают жизнь в покаянии. Поэтому они всегда пребывают в молитве и благочестии, чему не могут воспрепятствовать те или иные несущественные недостатки, происходящие не в силу состояния греховности, а вследствие их немощности, как тварных, ограниченных существ.
          Безчисленный сонм угодников Божиих Православной Церкви, вплоть до св. мучеников, наглядным образом показывает всю неправоту данного рассуждения архим. Сергия, будто мы настолько преданы греховности, что только нарушаем завет с Богом.
          Неправильно в этом рассуждении и заявление архим. Сергия, что наша греховность лишает нас возможности требовать себе от Бога какой-нибудь награды. Если вместе с архим. Сергием мы будем разуметь под нашею. греховностью такое состояние, которое заставляет людей только нарушать закон Божий, то о требовании с их стороны наград от Бога не может быть речи. Ясно, что такие люди могут ожидать от Бога не наград. а только наказаний. Если же мы будем иметь в виду верующих, которые не только грешат, но и каются, побеждают грехе, неуклонно соблюдают Божественные заповеди и приобретают христианские добродетели, то и с их стороны не может быть никакого требования себе наград от Бога. Наличие такого требования, как выражение гордости, несовместимо с истинною добродетельною жизнью, которая происходит от смирения. Благодаря смирению, истинные христиане не видят своих добрых дел, сознание коих могло бы возбудить в них требование от Бога наград. Это требование не мирится с духом православной веры. Движимые этою верою, истинные христиане, как мы уже говорили, могут только надеяться на получение от Бога наград и, в частности, — небесного Царства.
          Поэтому означенным рассуждением архим. Сергий нисколько не доказывает правоты своего отрицания доброделания из-за наград. Этого мало. Оттого, что архим. Сергий в данном случае ссылается на св. отцов Церкви, несостоятельность этого отрицания делается еще более очевидной. Остановимся своим вниманием на приведенных архим. Сергием словах св. Василия Великого.
          В этих словах нет никакого намека на отрицание доброделания из-за наград. Великий св. отец даже не имеет здесь в виду православных христиан, о доброделании коих говорит архим. Сергий, а человеческий род вообще. Кроме того, св. Василий Великий говорит о человеческом роде, пребывающем во грехах, т.е. не помышляющем о покаянии, о восприятии православной веры и о жизни, согласной с этою верою. Поэтому совершенно непонятно, каким образом эти святоотеческие слова о пребывании во грехах человеческого рода, к тому же распространяющего, по словам св. Василия, с каждым днем более и более в жизни нравственное повреждение, (4) могли дать основание архим. Сергию говорить о наградах от Бога для такого рода грешников? Приведенные слова св. Василия не имеют никакого отношения к данному вопросу о наградах. Из них можно сделать один только вывод. Если человеческий род пребывает во грехах, не думает о покаянии, чтобы обновиться благодатию Св. Духа и сделаться новою тварью о Христе, то он, как и вообще тяжкие нераскаянные грешники, будет за это наказан Богом.
          Слова св. Кирилла Александрийского, что и в избранных мужах можно найти достойное справедливого порицания; слова св. Иоанна Златоустого, что и праведник не может быть чистым от скверны, и слова св. Тихона Задонского, что мы достойны всякого наказания, свидетельствуют только об ограниченности и немощности человеческого существа и призывают нас к смирению. Но все эти святоотеческие изречения совсем не говорят о том, что святые люди недостойны наград от Бога. Если праведники считают себя недостойными наград, то это вовсе не значит, что они, в действительности, их не заслуживают. Напротив, чем более они смиряют себя, тем более Господь их возвышает и награждает Своими неизреченными милостями. Св. Серафим Саровский иначе себя не называл, как грешным и убогим. За несколько дней до своей кончины он приходил к заранее приготовленной для него могиле и горько плакал. На вопрос, почему он проливает слезы, великий угодник Божий отвечал, что несовершенно прожил свою жизнь. Между тем, он еще при жизни был удостоен великих наград от Бога и редкой благодатной славы. Ему до двенадцати раз были явления Спасителя, Божией Матери Ангелов и святых. Он был вознесен, подобно Ап. Павлу, до третьего неба, созерцал небесные обители и наслаждался райским блаженством.
          Не можем мы не обратить внимания и на заявление архим. Сергия, что добрые дела человека не имеют никакой ценности для получения вечного блаженства на том основании, что здесь "не выдерживается основное начало правового союза — равенства жертвы и воздаяния, труда и награды. (5)
          Это заявление несостоятельно, прежде всего, потому, что правовые отношения, существующие между людьми, несоизмеримы с правовым отношением между Богом и людьми. Это последнее отношение остается правовым, несмотря на то, что здесь нет равенства между трудом человека и наградой за сей труд, ибо правовым оно является, как нами сказано выше, по той причине, что в его основе находится Божественное право — Божественное правосудие.
          Кроме того, несостоятельным это заявление является и потому, что оно предполагает в деле нашего спасения такое отношение между Богом и людьми, в основе которого находится только Божественная любовь. Мы же вновь утверждаем, что в основе нашего спасения лежит и Божественное правосудие и Божественная любовь.
          С точки зрения этой двойной основы нашего спасения и надо смотреть на неравенство наших добрых дел, в сравнении с вечным блаженством. Что же из того, что наша земная жизнь есть капля, сравнительно с вечностью, и наши кратковременные труды не соответствуют безконечному загробному блаженству?! "Ин суд человеческий, ин суд Божий". Так, по свидетельству Божественного Откровения и святоотеческого учения, судило Божественное правосудие. Так, по свидетельству Свящ. Писания и св. отцов Церкви, соизволила Божественная любовь. От нас требуется только одно: преклониться пред этою Богооткровенною и святоотеческой истиною и со смирением принять ее. Если же у нас такой покорности нет, и мы будем вносить в учение о спасении свои собственные произвольные рассуждения, то неминуемо впадем в несообразности. Последние и наблюдаются У архим. Сергия, как следствие его отрицательного отношения к правовому жизнепониманию. Помимо отмеченных нами выше, нельзя не обратить внимания на следующие несообразности в учении архим. Сергия о правовом доброделании.
          В начале 1-й главы своей книги он заявляет словами св. Кирилла Александрийского: "Мы веруем,... что Бог удостаивает части каждого соответственно его добрым делам". Вместе со св. Иоанном Златоустом архим. Сергий говорить: после благодати Божией, надежду спасения нужно полагать только в собственных делах". Помимо этих святоотеческих слов, он приводит еще и слова Христа: "Царство Божие нудится" и только "нуждницы", т.е. употребляющие усилие, труждающиеся "восхищают е" (Мф. 11, 12).(6)
          Слова эти показывают, в каком очевидном противоречии они находятся к заявлению архим. Сергия: "Если... дела человека имеют какую-нибудь ценность, то, во всяком случае, не для получения вечного блаженства".(7) Какое же из этих двух заявлений сам архим. Сергий считает соответствующим истине?!
          В другом месте своей книги архим. Сергий говорит: "О. о. Церкви... всегда сознавали, что в нашем спасении действует милость Божия... поэтому, признавая необходимыми дела для спасения, именно в качестве причины, о. о. Церкви тем не менее спасение приписывали не делам, не заслуге, а исключительно милости Божией".(8)
          В этих словах кроется новое противоречие: если дела необходимы для спасения именно в качестве причины, то каким образом спасение может быть делом исключительно милости Божией?
          Кроме того, утверждение, что дела необходимы для спасения "именно в качестве причины", находится в противоречии к только что приведенным словам: "Если дела человека имеют какую-нибудь ценность, то, во всяком случае, не для получения вечного блаженства".(9)
          Далее, для доказательства своей мысли, что дела человека не имеют ценности для получения вечного блаженства, архим. Сергий приводит слова Ап. Павла из его послания к Римлянам: "Если Авраам оправдался делами, то он имеет похвалу, но не пред Богом".(10) Еп. Феофан Затворник в своем толковании этих апостольских слов говорит: "Бог всегда смотрит на сердце и так относится к человеку, Как человек лежит к Нему сердцем. Итак, если Бог так благоволил к Аврааму, то надобно полагать, что это не за одни дела, а больше за устроение его сердца. А всердце у него что было? В сердце его жила безграничная вера... Аще Авраам от дел оправдася, имать похвалу, но не у Бога. Две есть похвалы: одна за дела, другая за веру. Апостол утверждает, что за веру можно иметь большую похвалу. И спасение чрез веру в гораздо большей мере имеет все то, чем могло хвалиться и обнадеживать себя спасение посредством дел".(11)
          Как видим из этого толкования апостольских слов, в них совсем нет мысли, что дела наши не имеют никакой ценности для получения блаженства Царства небесного. Напротив, здесь утверждается их вечная ценность, только указывается, что вера имеет большее значение для получения нами спасения, чем дела. Поэтому настоящую ссылку архим. Сергия надо признать несостоятельной.
          Такая же несостоятельность обнаруживается и в его словах: пред судом Божиим, где произносится приговор на последнюю участь человека, эта праведность (человека) ценности не имеет, не соответствует величию награды... Кратковременное страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу (2 Кор, 4, 17-18).(12)
          Как можно говорить, что наша праведность, что тоже— добрые, святые дела любви и прочих христианских добродетелей, на страшном суде Христовом не будут иметь ценности, когда и Господь, и св. Апостолы, и св. отцы Церкви учат, что наша последняя участь будет зависеть от добрых дел. Этими делами, как выражением нашей истинной веры, будет определяться последний приговор Божественного Судии, Господа нашего Иисуса Христа.
          Что же касается приведенных архим. Сергием слов Апостола Павла (2 Кор. 4, 17-18), то они прямо направлены против самого учения архим. Сергия, отрицающего всякую ценность наших добрых дел для получения нами вечного блаженства. Это учение ниспровергается одним словом Апостола: "производит". Последнее означает: кратковременное страдание, т.е. все наши истинно христианские скорби, труды и дела производят наше райское блаженство — от них оно зависит.
          Все эти противоречия и несообразности свидетельствуют, что для архим. Сергия вопрос о спасении не является ясным и решенным. Таким же неясным и неопределенным учение архим. Сергия о спасении представляется и для читателей его книги. Последняя, будучи насыщена Богооткровенными и святоотеческими изречениями, должна была быть источником истины и отрады. Но, вместо этого, она рождает заблуждение и смущение.

1) "Правосл. учение о спасении", стр. 70.
2) ibid., стр. 70.
3) "Правосл. учение о спасении", стр. 70-72.
4) Твор. св. Василия Вел., т. I, стр. 144. СПБ. 1911.
5) "Правосл. учение о спасении", стр. 71,
6) "Правосл. учение о спасении", стр. 56.
7) ibid., стр. 71.
8) ibid., стр, 77.
9) ibid., стр. 71.
10) Римл. 4, 2.
11) Еп. Феофан. Толков. посл. I-VIII гл. св. Ап. Павла к Римл., стр. 251-253.
12) „Православ. учение о спасении", стр. 72.

Архиепископ Серафим (Соболев) о сергианстве. Глава VI.

Глава VI.

Вопрос о соотношении благодати и свободной воли в деле нашего спасения. Краткое изложение православного учения по сему вопросу на основании свидетельств Свящ. Писания и св. отцов Церкви, по преимуществу, преп. Иоанна Кассиана.

          Указанные нами противоречия и несообразности, проистекающие из отрицания архим. Сергием доброделания ради наград, не только свидетельствуют о неясном и неопределенном решении им вопроса о спасении: они говорят в то же время и о трудности вопроса о соотношении между благодатию и добрыми делами, иначе сказать — между благодатию и нашею свободною волею, которая в этих делах проявляется. Но эта трудность и обязывает богослова Православной Церкви в решении сего вопроса строго держаться Божественного Откровения и святоотеческого учения.
          К сожалению, этого нет в богословии архим. Сергия. Поэтому у него, как мы видели, и наблюдается в решении сего вопроса немало противоречий. То он признает дела необходимыми для нашего спасения, то заявляет, что они не имеют никакой ценности для получения нами спасения, то опять утверждает, что дела необходимы для спасения и даже в качестве причины и, наконец, наряду с этим, говорит, что надо вместе со св. отцами смотреть на спасение, как на получаемое нами от Бога туне, исключительно по милости Божией. (1)
          Мы этих противоречий избежим и будем правильно мыслить о соотношении благодати и свободной нашей воли в ее добрых делах, если не будем отступать от Свящ. Писания и св. отцов Церкви. Вот краткая сущность Богооткровенного и святоотеческого учения по данному вопросу.
          Да, мы и шагу сделать не можем в своем нравственном развитии без помощи Божией, как правильно заявляет архим. Сергий.(2)
          Сам Господь научает нас этой истине, говоря, как человек: Не могу Аз о Себе творите нтесоже: Отец же во мне пребываяй, Той творит дела. (3) То же самое свидетельствует Он, как Бог, когда говорит: Без Мене не можете творите ничесоже. (4) Эта истина выражается и в Словах Ап. Павла: Благодатию.... есте спасени чрез веру: и сие не от вас, Божий дар.(5) А в первом послании к Коринфянам тот же великий Апостол говорит: Аз бо есмь мний Апостолов... но паче всех их потрудихся: не аз же, но благодать Божия, яже со мною.(6)
          Та же Богооткровенная истина раскрывается и в святоотеческом учении. Вот как учит о сем преп. Иоанн Кассиан: "Надобно верить, что мы не только не можем достигнуть совершенства нашим тщанием или трудом, но и самые эти труды, усилия и занятия, в которых упражняемся для него, не можем совершать без помощи Божией, без воодушевления, вразумления и увещания благодати".(7) По словам прел. Макария Великого: "Как тело без души мертво и не может ничего делать, так без небесной души, без Духа Божия, и душа мертва для Царства и без Духа не может делать того, что Божие";(8) "только силою небесного и Божеского естества, даром Духа Святаго — сим одним врачевством мог человек получить исцеление и достигнуть жизни по очищении сердца Духом Святым".(9)
          "Если бы, поучает св. Ефрем Сирин, человеческая природа и без всеоружия Духа Святаго могла противостать козням диавольским, то Господь не заповедал бы говорить в молитве: не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого. Итак, кто хочет избавиться от разженных стрел лукавого, сподобиться бесстрастия и стать причастником Божественной славы, тот с ненасытным расположением, всем сердцем и всею силою да взыскивает всегда помощи свыше, чтоб с ее пособием побеждать страсти и чрез такое неопустительное побеждении достигнуть в область чистоты, еяже кроме никтоже узрит Господа".(10)
          Но если наше спасение совершается благодатию Св. Духа, то ясно, что оно и в своем завершении, как Царство небесное, даруется нам тою же благодатию. Так свидетельствует об этом Сам Господь в Своих словах к Никодиму: "Аще кто не родится водою и Духом, не может внити во царствие Божие".(11) Эта истина выражается и в других словах Христа: Не бойся, малое стадо; яко благоволи Отец ваш дати вам царство.(12) Следовательно, Царство небесное есть дарование Божие, которое в виде залога(13) мы и получаем туне в крещении, как благодать Св. Духа.
          Согласно с этим, св. Марк Подвижник, имея в виду слова Господа: Егда сотворите вся, повеленная вам, глаголите: яко рабе неключими есмы, яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом (14) говорит: "Посему Царствие небесное не есть возмездие за дела, но благодать Владыки, уготованная верным рабам Его".(15)
          Тот же прел. Иоанн Кассиан в своей книге так поучает нас: "Благодать... дается даром, потому что за малые наши усилия Господь воздает нам бессмертием и нескончаемым блаженством".(16) Св. отец не отрицает свободной воли, ибо здесь говорится, что Господь за наши добрые дела, хотя бы в виде этих малых усилий, вознаграждает нас великою наградою — вечным блаженством. Но эти усилия в глазах прел. Иоанна Кассиана являются ничего не стоящими в сравнении с будущим небесным Царством Христовым.
          Вот почему, продолжая речь, он говорит: "И Апостол, рассуждая о наградах, какие ожидали его в будущем веке за гонения, претерпеваемыя им, сказал, что недостойны страсти нынешнего времене к хотящей славе явитися в нас (Рим. 8, 18). Итак, сколь бы ни были велики труды человеческие, все они не могут быть равны будущей награде и не могут сделать благодать не туне даемою".(17)
          Но эта благодать, даруемая нам туне в крещении и как Божественная сила для святой жизни, и как залог будущего небесного Царства, и как самое это Царство с его блаженством,(18) по свидетельству Свящ. Писания и св. отцов Церкви, раскрывается только в жизни труждающиеся православных христиан через исполнение ими Божественных заповедей. Царствие небесное, говорит Господь, нудится (силою берется), и нуждницы (употребляющие усилие) восхищают е.(19) Нe всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в царствие небесное: но творяй волю Отца Моего, Иже есть на небесех (20) Глаголю бо вам: яко аще не избудетъ (превзойдетъ) правда ваша паче (праведности) книжник и фарисей, не внидете в Царствие небесное (21) Приидите ко Мне вси труждающиеся и обременении, и Аз упокою вы. Возмите иго Мое на себе и научиться от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим.(22)
          Во втором своем послании св. Ап. Петр говорит: Темже паче, братие, потщитеся известно (твердым) ваиие звание и избрание творите... Сице бо обильно приподастся вам вход в вечное царство Господа нашего и Спаса Иисуса Христа (23) Или не весте, пишет Ап. Павел коринфским христианам, яко неправедницы царствия Божия не наследят? Не льстите себе: ни блудницы, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни (сквернители), ни малакии, ни мужеложницы, ни лихоимцы, ни татие, ни пияницы, ни досадители, ни хищницы царствия Божия не наследят. (24) Такое же увещание избегать порочной жизни и пребывать в христианских добродетелях, чтобы наследовать небесное Царство, Ап. Павел преподает и в своем послании к Галатам.(25)
          В строгом согласии с этими Богооткровенными свидетельствами, прел. Макарий Великий преподает нам такое назидательное поучение в своих беседах: "Если бы, говорит он... без труда достигал кто благой части, то и лицедеи и все блудники вошли бы в царство и в жизнь. Но никто не даст им жизни без труда и подвига, потому что узок и тесен путь (Мф. 7, 14). Сим-то негладким путем и надобно шествовать, и терпеть, и скорбеть, и таким образом, войти в жизнь" (26) "Посему, кто хочет истинно благоугождать Богу, приять от Него небесную благодать Духа, возрастать и усовершаться о Духе Святом, тот должен принуждать себя к исполнению всех заповедей Божнихъ". (27)
          "Я молился о вас, говорил некогда св. Антоний Великий своим ученикам, да сподобитесь и вы получить того великого огненного Духа, Которого получил я. Если хотите получить Его так, чтобы Он пребыл в вас, принесите прежде труды телесные и смирение сердца, и восторгая помышления свои на небо, день и ночь, взыщите с правотою сердца Духа сего огненного, — и Он дастся вам".(28)
          "Христос, говорит св. Марк Подвижник, яко Бог совершенный, совершенную даровал крестившимся благодать Св. Духа, которая никакого от нас не получает прибавления, а только открывается и проявляется в нас соответственно исполнению заповедей, и приложение веры подает нам, дондеже достигнем вси в соединение веры, в меру возраста исполнения Христова (Ефес. 4, 13) " (29)
          В своем поучении о том, как проходить путь Божий, св. Авва Дорофей говорит: "Будем... понуждать себя, положим доброе начало, усердно пожелаем доброго... от этого желания мы начнем с помощью Божиею и подвизаться, а через подвиг получаем помощь к стяжанию добродетелей. Посему-то некто из отцев сказал: "дай кровь и приими дух".(30)
          Итак, по свидетельству Свящ. Писания и св. отцов Церкви, благодать Св. Духа дается нам туне. Но раскрывается она в своих дивных проявлениях великими трудами и подвигами чрез неуклонное исполнение нами Божественных заповедей, даже до крови, когда мы следуем за Христом узким, тернистым и мученическим путем.
          Пытливая рационалистическая мысль может породить здесь такое недоумение. Если благодать раскрывается в нас столь великими трудами, а эти последние совершаются тою же благодатию, то какие же добрые дела человека заслуживают награды от Бога? И можно ли говорить о наградах, когда все здесь делается Божественною любовью и благодатию Св. Духа, которая даруется нам не за дела, а туне?!
          Эту точку зрения можно было бы принять, если бы в Свящ. Писании и святоотеческом учении не было свидетельств, что в деле нашего спасения участвует не одна только благодать Св. Духа, но и свободная человеческая воля. Если допустить мысль, что человека не за что награждать, и что, следовательно, спасение наше совершается, не в силу наших дел, а исключительно только благодатию Св. Духа, то мы должны отвергнуть Богооткровенную истину, что человек имеет свободное произволение. Будем говорить в данном случае словами преп. Иоанна Кассиана, в учении коего мы находим прекрасное разрешение вопроса о соотношении благодати и свободной воли в деле нашего спасения. Рассуждения сего св. отца по данному вопросу представляют собою одновременно и Богооткровенное, поскольку он приводит учение Свящ. Писания, и святоотеческое свидетельство.
          Вот как он рассуждает: "Не надобно думать, что природа человеческая способна к одному злу. Так думать воспрещают нам слова Соломона, сказанные им по создании храма: и бысть на сердце отцу моему Давиду, еже создати храм имени Господа Бога Израилева. И рече Господь Давиду отцу моему: понеже взыде на сердце твое, еже создати храм имени Моему, добре сотворил, яко бысть на сердце Моему. Обаче ты не созиждеши храма, но разве сын твой (3 Цар. 8, 17-19). Это благое намерение Давида от кого происходило? От Бога или от него самого? Если от Бога, то почему Сам же Бог не попускает исполниться ему? Следовательно, оно произошло от самого Давида. Подобным образом, и о своих намерениях мы должны судить; потому что не одному Давиду дано иметь от себя благие намерения, а мы будто по природе не можем и помышлять о добре. Итак, должно допустить, что Творец посеял в душах наших семена добродетелей, но только для возрастания их нужны возбуждения со стороны Бога, потому что, по словам Апостола, ни насаждаяй есть что, ни напаяяй, но возращаяй Бог (1 Кор. 3, 7). И в книге, именуемой Пастырь, доказывается, что человек может пристать к какой угодно ему стороне, ибо там говорится, что каждому человеку присущи два ангела: добрый и злой; от воли человека зависит одному принадлежать, а другого удаляться. Итак, человек постоянно имеет произвол, посредством коего может или принимать, или пренебрегать благодать Божию. Если бы мы сами не могли устроять свое спасение, то Апостол не сказал бы: со страхом и трепетом свое спасение содевайте (Филип. 2, 12). Но чтобы мы не подумали, что в деле спасения не нужна нам помощь Божия, то он присовокупил: Бог бо есть действуяй в вас и еже хотети и еже деяти о благоволении (Филип. 2, 13) " (31)
          Св. Иоанн Кассиан не скрывает, что вопрос о соотношении в деле спасения благодати Св. Духа и свободной нашей воли является весьма трудным. Поэтому он и направляет наш умственный взор к Свящ. Писанию, чтобы иметь нам правильное разрешение данного вопроса. При этом, он даже свидетельствует, что соотношение благодати и человеческой воли в деле спасения нельзя во всей полноте постигнуть нашим умом.
          "Уму человеческому, говорит он, непонятно, как это Бог дает просящим, обретается ищущими, отверзает толкущим и вместе является не ищущим Его, обретается не вопрошающим о Нем; как это: спасение принадлежит и нашему произволению, ибо говорится: аще хощете и послушаете Мене, благая земли снести (Ис 1, 19), и вместе оно есть дело ни хотящего, ни текущего (подвизающегося), но милующего Бога (Рим. 9, 16); как это Бог воздаст каждому по делам его, и вместе есть Бог еже хотети и еже деяти о благоволении (Филип. 2, 13), и сие не от нас, (но) Божий дар (Ефес. 2, 8); не от дел, чтобы никто не хвалился; почему это говорится: приблизитесь к Богу и приближится к вам, и: никтоже может прийти ко Мне, аще не Отец, пославый Мя привлечет его (Иоан. 6, 44; Пс. 5, 9; 16, 5); почему повелевается нам сотворить себе сердце ново и дух нов (Іез. 18, 31), и вместе говорится: и дам вам сердце ново и дух нов дам вам, и отъиму сердце каменное от плоти нашея и дам вам сердце плотяно... (Иез. 11, 19). Нетрудно будет решить сии сомнения, если мы будем помнить, что в деле спасения нашего участвует и благодать Божия и свободное произволение наше, и что человек, хотя может иногда сам собою желать добродетели, но, чтобы исполнить желания сии, всегда нуждается в помощи Божией... Для этого довольно вспомнить слова апостола, который говорит, что еже хотети прилежит ми, а еже содеяти доброе, не обретаю (Рим. 7, 18).
          "Итак, заключает прел. Иоанн Кассиан, благодать Божия и произвол человеческий в деле спасения нашего равно необходимы... Когда Бог видит, что мы хотим склониться к добру, то направляет и укрепляет нашу готовность... Но если мы не хотим добра,... то дает нам спасительные советы, чрез кои доброе расположение образуется или возобновляется...
          Творец всюду производит все, возбуждая, содействуя и утверждая без нарушения данной Им же свободы. Если же хитрословесным мудрованием выведено умозаключение, противоречащее такому понятию, то его более надобно избегать, нежели обнаруживать на разорение веры. По словам Свящ. Писания, не вера от разумения, а разумение от веры происходит: если не поверите, то и не уразумеете (Ис. 7, 9), потому что ум человеческий не может совершенно постигнуть, как Бог производит в нас все, и вместе все усвояется нашей воле".(32)
          К последним словам св. Иоанна Кассиана нужно присовокупить следующее изречение преп. Макария Великого: "Душа боголюбивая, если и все добро сделает, обыкновенно приписывает каждое дело не себе, но Богу. Посему также и Бог с Своей стороны, видя здравое и правое разумение и ведение Души, всякое дело вменяет ей; и как бы сама она трудилась, и сама собою произвела все, соразмеряет воздаяние".(33)
          Памятуя приведенные слова преп. Иоанна Кассиана и преп. Макария Великого,(34) мы должны преклониться пред Богооткровенным и святоотеческим учением, которое в них выражается. Это учение свидетельствует, что наше спасение совершается и благодатию Св. Духа и свободною человеческою волею — ее свободным произволением, ее решимостью, ее трудами и подвигами.

1) Правосл. учение о спасении, стр. 77.
2) Ibid., стр 73.
3) Иоан. 5, 30; 14, 10.
4) Иоан. 15,
5) Ефес. 2, 8.
6) 1 Kop. 15, 9-10.
7) Писания преп. Иоанна Кассиана Римлянина, стр. 152.
8) Преп. Макария Египетского. Духовные беседы, послания и слова, стр, 23.'.
9) ibid., стр. 173.
10) Добротолюбие, т. II, стр. 475.
11) Иоан. 3, 5.
12) Лук, 12, 32.
13) 2 Кор. 1, 22; Ефес. 1, 14.
14) Лук. 17, 10.
15) Добротолюбие, т. I, стр. 538.
16) Писания преп. Иоанна Кассиана, стр. 413.
17) ibid., стр. 413-414.
18) По учению св. Симеона Нов. Богосл. "Царство небесное есть благодать Св. Духа". Вып. II, слово 81-е, стр 348.
19) Мф. 11, 12.
20) Мф. 7, 21.
21) Мф. 5, 20.
22) Мф. 11, 28-29; сравн.: Марк. 10, 15; 10, 23.
23) 2 Петр. I, 10-11.
24) 1 Кор. 6, 9-10.
25) Галат. 5, 19-21; срав.: 1 Кор. 15, 50; Еф. 5, 5.
26) Преп. Макарий Египетский. Бес. 27-я, стр. 218.
27) ibid., Беседа 19-я, стр. 168; сравни: Бесед. 15, стр. 138; Бес 37. стр, 262; Слово 4-е. "О терпении и рассудительности", гл. 22, стр. 397; гл. 27, стр. 401; Слово 5-е, гл. 5, стр. 405-406; Слово 6-е, гл. 15, стр. 429; гл. 24, стр. 434; гл. 26, стр. 435; гл. 27, стр. 436; Слово 7-е, гл. 25, стр. 460.
28) Добротолюбие, т. I, стр. 35.
29) Добротолюбие, т. V, стр. 336.
30) Преп. Аввы Дорофея душеполезные поучения. Поуч. 10-е, стр. 147.
31) Писания прел. Иоанна Кассиана, стр. 411-412.
32) Писания преп. Иоанна Кассиана Римлянина, стр. 407-408, 410, 419-420.
33) Преп. Макария Египетск, Духовн. беседы, стр. 446; сравн.: стр. 443.
34) Сравн.: св. Ефрем Сир. Добротолюбие, т. II-й, стр. 358-359.